Похищенные
Шрифт:
– За болвана ответишь, Гримми, а за хорошую новость спасибо. Да, если всё именно так и произойдёт, то это будет славная оплеуха какому-нибудь космическому барону. И знаешь почему, Гримми? Да, только по одной причине, помимо всего прочего, в моём гипнопедии имеется полный курс галактического права, а имперцы терпеть не могут, когда им тычут в нос статьями галактического кодекса законов, которым они когда-то обязались следовать. Ну, а что касается глубокой гипнопедии, парень, то как только у меня появится такая возможность, я с удовольствием опробую её на себе. Тем более, что теперь у меня появился, наконец, толковый и надёжный компаньон.
Гриммель вздохнул и сказал:
– Надеюсь, что это хоть немного утешит нашего парня, который отправился на охоту и сам внезапно превратился
Саакш воскликнул в ответ на это резким голосом:
– А мне плевать на все его душевные переживания, Грим. Я проделываю такие трюки уже не первый раз вовсе не из личных симпатий или антипатий. Если бы у меня имелась такая возможность, которую я предоставил этим болванам, то моя Вения не пережила бы термоядерную катастрофу только потому, что в Галактическом Союзе существуют жесткие правила относительно политики невмешательства и им плевать на то, что за истекшие две сотни лет уже добрых полтора десятка цивилизаций уничтожили сами себя. Поэтому, как только я продам этот отряд имперцам, то сразу же о нём забуду и стану думать, с кем бы ещё провести точно такую же комбинацию.
Высказавшись, Саакш выключил внутреннюю связь и Гриммель, находившийся в это время на кухне, принялся готовить себе обед. Гверриец вполне сносно переносил атмосферу, имевшуюся на корабле Саакша-юс-Миша, хотя она и содержала слишком много кислорода, хотя и меньше, чем земная. Он предпочитал дышать чуть ли не одним углекислым газом, содержавшим всего десять процентов кислорода. Да, и температура в его каюте была намного выше и воздух в ней был очень влажным. Поэтому для Дениса его каюта была совершенно непригодна, если и вовсе не смертельно опасна. Зато в каюте Саакша он чувствовал бы себя вполне комфортно, ведь в ней температура воздуха была двадцать градусов по Цельсию.
Во всяком случае уже очень скоро их добыча будет находиться в цилиндрическом резервуаре, заполненном физиологическим раствором, соответствующим по своему химическому составу плазме его крови, и имеющем температуру тела землянина. Этот физиологический раствор, пронизанный силовыми полями, являлся чуть ли не самым главным инструментом корабельного робохирурга с его миллиардами крохотных хирургических наноинструментов. В этом плане Денису несказанно повезло. Ему будет оказана самая лучшая медицинская помощь, но зато ему не повезло в другом. Гипнопед с самых же первых минут отключит его сознание, после чего начнёт записывать на его мозг новые знания, словно на специальный информационный кристаллический накопитель и при этом ещё и сделает так, что они будут интегрированы с его личностью. В общем Денису предстояло проснуться через сто пятьдесят галактических суток имея в своей голове такой багаж знаний, который не снился многим обитателям галактики, не говоря уже о землянах.
Гриммель не стал готовить себе что-либо специально, хотя и имел вполне приличный запас продуктов. Очень уж ему хотелось поскорее узнать, какими знаниями будет располагать с его подачи тот парень, которого они похитили с Земли последним, а потому просто разогрел комплексный обед и съел его. Так он поступал довольно часто, чтобы освободить лишние несколько минут для своего хобби, — составления личного путеводителя по планетам галактики. Наскоро перекусив, он бросил поднос с посудой в люк рекуператора и отправился в свой кабинет. У него была точно такая же пятикомнатная каюта, как и у Саакша, и это прямо говорило, что некогда у этого типа имелся то ли и компаньон, то ли ещё какой наёмный работник. Что с ним стало, Гриммеля по большому счёту не волновало. Он был старым космическим бродягой и не боялся никаких неожиданностей. Более того, он был к ним готов постоянно и застать его врасплох являлось делом совершенно бесперспективным.
Он подсел к массивному, двухтумбовому письменному столу, с которым не расставался вот уже много лет, легонько стукнул пальцем по его кремовой столешнице и активировал компьютер. Как только над столешницей появилось голографическое изображение экрана, Гриммель велел компьютеру подсоединиться к компьютеру-гипнопеду по официальному каналу связи, хотя мог зайти в него и несанкционированно. Его компьютер был мастером по части таких проделок. Сегодня это
Да, удивляться тут было чему. База данных содержала в себе целых пять университетских курсов, охватывающих физику вкупе с математикой, химию, техническое конструирование, компьютероведение и информационные технологии, а также галактическое право, область знаний крайне запутанную, но весьма полезную. Это был, так сказать, базовый курс, к которому прилагались весьма специфические дополнительные курсы вроде галактографии и галактоэтнологии, криминалистики и военного дела, бонусом к которым шел курс сравнительной лингвистики и добрых полторы сотни языков. Последнее было весьма нелишним в профессии Саакша и являлось чуть ли не самой большой мечтой Гриммеля. Даже если эти языки можно было изучить в разговорном объеме, одного этого вполне хватало, чтобы общаться где угодно и с кем угодно, кроме всякого рода разумных насекомых, птиц и пресмыкающихся. То есть с себе подобными двуногими, прямоходящими существами с двумя руками и одной головой, которых было в галактике подавляющее большинство.
Просмотрев же всю базу данных, Гриммель даже причмокнул губами и вместе с тем задался вопросом, откуда она у какого-то венийца, похищенного из его мира двести с лишним лет назад. Да, скорее всего и это космический крейсер, и всё то оборудование, которое находилось на его борту, некогда принадлежало кому-то другому и за его жизнь он не дал бы и рваной имперской кредитки. Ну, это нисколько не омрачило настроения Гриммеля и не испортило его впечатления от Саакша, с которым он познакомился всего лишь четыре с половиной месяца назад. Даже если он и грохнул прежнего владельца «Ормора», то это была печаль покойного, а отнюдь не гверрийца. Ну, а если Саакш действительно навёл о нём справки, то должен был знать, что его новый техник не так прост, как это может показаться на первый взгляд и уж он-то не позволит устранить себя без риска для жизни.
В общем Гриммелю было совершенно безразлично, насколько честен или бесчестен Саакш-юс-Миш. Если он может спокойно появляться на таких планетах, как Сентера, то значит он не объявлен во всегалактический розыск. Как, впрочем, и сам Гриммель Керл-Рогант. Его интересовало только одно, посетить как можно большее число планет в галактике и заснять как можно больше красивых или ужасных пейзажей, чтобы прославить своё имя на Гаере, планете домоседов из-за того, что у гверрийцев было три глаза, а не один. Самого Гриммеля это нисколько не смущало, а вот его соплеменники почему-то не могли выставлять напоказ свой третий глаз, обладавший довольно интересной способностью видеть любые электромагнитные поля, что и делало гверрийцев прекрасными знатоками любой сложной электронной и компьютерной техники.
От чтения Гриммеля отвлёк звонок Саакша. Он чуть шевельнул пальцами над столом и его голографическое изображение сказало извиняющимся тоном:
– Гримми, ты не хочешь зайти в бар и выпить со мной?
– Да, командир, с удовольствием. — С улыбкой ответил Гриммель понимая, что разговор либо предстоит очень серьёзный, либо речь действительно идёт просто о выпивке.
Бар находился рядом с пилотской рубкой и венийца объединяло с гверрийцем то, что они могли пить практически одни и те же спиртные напитки. Правда, Гриммель не был большим любителем надираться в смерть. Он пил понемногу, но зато был готов просидеть с хорошим собеседником за столом хоть целый вечер. Во время полёта к Земле Саакш тщательно присматривался к нему и время от времени задавал всякого рода вопросы. Ну, а Гриммель отвечал на них пространно или же односложно. Во всяком случае они ещё ни разу не поссорились друг с другом и это уже было хорошо. Когда Гриммель вошел в бар, Саакш уже сидел за столиком с бокалом "Звёздной росы", напитком далеко не самым крепким, который ему очень нравился за мягкий вкус и прекрасный аромат. Он подсел к столику и сразу же пододвинул свой бокал к бутылке. Его компаньон налил слегка сиреневого оттенка напиток в бокал и первым начал разговор: