Похищение Европы
Шрифт:
Слава Богу, пар вышел хоть и шумно, но без «битья посуды»: мир покричал, назначил виновных и благополучно забыл о катастрофе. Ссора между стариками тоже тянулась не долго. В одно прекрасное утро, когда тётя Лариса ушла на базар, Командор вышел на балкон, перегнулся через перила, призывно свистнул:
– Паша!
Дядя Павел сердито вышел, почёсывая заросший седыми волосами живот. Командор показал ему бутылку водки, подмигнул, кивая подбородком в сторону подворья деда Тудора, мол, место встречи изменить нельзя. Дядя Павел готов был мириться, но принципы не картошка – в пюре не перетрёшь. Он ещё сильнее
– Наша, молдавская!
Дядя Павел в раздумье поджал губы и, распрямляя сдвинутые брови, с заговорщическим видом оглянулся на балконную дверь, из которой сквозняк парусом выдувал тюлевую занавеску, – не видит ли жена? Потом растопырил пятерню, мол, пять минут, и я там.
С тех пор старики в очередной раз поумнели.
– Слушай, а чего это мы ругаемся?
– И то верно. Другие врут, а мы за них расхлёбываем.
На том и сошлись: ну их всех к японе маме. Американцы бессовестно включают чёрный пиар, пачкая грязью всех, кто им неугоден; европейцы идут у них на поводу, безжалостно топча собственные же ценности; россияне выпячивают то, что им выгодно и замалчивают то, что не по вкусу; украинцы вообще переворачивают всё с ног на голову.
При этом все любят правду: за то, что она у каждого своя, за то, что ею можно приструнить соперника, за то, что её в случае чего и под сукно можно спрятать. А истина от правды отличается 3D форматом. Поэтому и стараются от неё избавиться – слишком явно выступает из-под сукна острыми краями.
Глава 3. «Ах, какая женщина!»
Вечером старики пришли ко мне с двухлитровкой «Кишинёвского» светлого и пакетом сушёных анчоусов.
– Покопошимся? – Командор суёт мне в руки холодную запотевшую бутылку пива, по-хозяйски идёт в кухню за стаканами.
Слово «гондурасить» в последнее время начало выходить у нас из употребления. Зачем обижать хорошую страну? Теперь мы копошимся, несмотря на то, что семнадцать тонн пугают нешуточно.
Сунув руку под футболку и, почёсывая живот, дядя Павел проходит сразу в мою комнату.
– Что за бардак у тебя? – Он ставит в вертикальное положение опрокинутую карандашницу, собирает со стола разбросанные карандаши и авторучки.
– Симба лазил, – пытаюсь свалить беспорядок на котёнка, любимца всего двора.
– А это тоже Симба? – старик крутит указательным пальцем, очерчивая участок стола возле монитора.
Наколотые на руку парашют и два самолёта на бреющем полёте облетают горку нещадно измятых в тесном джинсовом кармане купюр; спутанные в клубок наушники от смартфона, пару флэшек с давно потерянными колпачками; стеклянную чашку с остатками утреннего чая и измочаленной долькой лимона на дне.
Совершив круг, синие самолёты взлетают к окну, – дядя Павел поправляет щель между шторами тёплого серого цвета. Окно моей комнаты выходит не во двор, а прямо на тротуар, поэтому по вечерам оно всегда зашторено, иначе любой прохожий заглядывал бы ко мне так же просто, как в аквариум, стоящий в соседней кафешке.
– Не бардак, а творческий беспорядок. – Командор входит с тремя стаканами в руках. – Правильно, малой?
– Типа
Беспорядок на столе скрашен уютным полусумраком, разбавленным только местным светом нарочито слабой настольной лампы. Ряды книг в шкафу у дальней стены затушёваны тенью. Комнатные тапочки брошены посередине комнаты. Командор ногой сдвигает их к стене, ставит стаканы в круг жёлтого света под светильником.
– О.Генри? – берёт со стола нагретую лампой накаливания книгу. – Я в молодости фанател от его рассказов, – пролистывает страницы, выпуская их из-под большого пальца и заставляя мелькать, как банкноты в счётчике купюр, одобрительно подмигивает мне. – Правильным путём идёте, товарищи!
Разлив пиво по стаканам, дядя Павел придвигает стул, садится на него верхом справа от меня.
– С чего начнём?
Командор подвигает с другой стороны табуретку.
– Пусть малой решает.
Но не успеваю я выбрать из развернувшейся панели закладок какой-нибудь сайт, как посиделки прерывает тётя Лариса:
– Эй, мужички-и, – вместе со скрипом входной двери раздаётся из прихожей её голос. – Вы здесь?
Командор срывает со стола бутылку, прячет её за стол, сердито шепчет мне:
– Ты что дверь не закрыл?
– Так вы последний заходили, – я задвигаю свой стакан и стакан Командора в сумрак за монитор.
Окно распахнуто настежь, сквозняк от раскрывшейся входной двери вздувает шторы, шелестит ядовито-жёлтыми стикерами-напоминалками наклеенными на стену над компьютерным столом, отчего кажется, что они собираются взлететь к потолку, в жёлтый круг света от настольной лампы.
Дядя Павел ставит свой стакан на системный блок, стоящий в боковой ячейке компьютерного стола, двигает его глубже в тень, подмигивает мне.
– «Какая женщина» пришла.
Когда я был мелким, учудил на дне рождения тёти Ларисы. Все поздравляли её, дарили подарки, а про меня забыли: не поставили даже на табуретку, чтобы услышать от меня что-то вроде «Нашей Тани». Чтение стишков с табуретки мне страшно не нравилось, – хоть и мелкий был, а понимание того, что я не пудель дрессированный имелось. Но в тот раз так обидно стало, что я сам по доброй воле взобрался на четырёхногий постамент.
Долго кашлял, привлекая внимание шумной и безразличной ко мне публики. Потом раскланялся как заправский исполнитель, артистично задрал кверху подбородок и, расставив в стороны руки, запел, вернее, заорал писклявым козлетоном. А знал я тогда единственную песню, вернее одну строчку из неё, но, нисколько не смущаясь, пустил эту строчку по кругу, пока не охрип.
«Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую», – я так орал и фальшивил, так старался понравиться, что все от смеха чуть ли не лбами стучали об края стола. С тех пор старики периодически напоминают мне о той гастроли, не забывая при этом иронично подмигивать.
Не помню, как выглядела тётя Лариса в те времена, но сейчас она даст фору всем своим сверстницам. Как не зайдёшь вечером к ним с Командором, у неё либо лицо блестит от крема, а она подушечками пальцев осторожно постукивает себя под глазами, либо голова повязана платком, – что-то типа маски для волос, или как это у них там называется? Иногда просит найти в интернете комплекс новомодной утренней гимнастики или рецепт похудения от Малышевой.