Похищение Данаи

Соловьев Владимир Рудольфович

– Саша не разговаривал дома в рифму!

– Еще не хватало! Все равно он эту границу не очень различал.

– Это и называется экзистенциальным существованием. Куда хуже, если б в стихах он был одним, а в жизни - другим.

– Ты, я вижу, была лицом заинтересованным в их конфликтах, - удивился я.
– Мне казалось, что хотя бы из женской солидарности...

– При чем здесь женская солидарность?
– возмутилась Галя.
– Просто я люблю его стихи.

– Я тоже.

– Ты не знаешь новых. Он написал цикл антилюбовной лирики с легкоугадываемым адресатом.

– Вот видишь! Выходит, он черпал вдохновение из семейных конфликтов. Подзаряжал свою творческую батарею, которая, кто знает, без них

давно бы уже села.

– У него есть даже стихотворение об убийстве жены.

– Ну и что с того!
– не выдержал я.
– То ты ее поливаешь, то на него убийство вешаешь.

– Дурак, - спокойно сказала Галя.

– Он написал его после убийства Лены?
– спросил я.

– Нет, раньше.

– А милиции про этот стишок известно?

– Надеюсь, нет.

– Подозреваешь Сашу?

– Я этого не говорила. Совсем наоборот - на убийцу не тянет. Да и не из тех, для кого пусть лучше умрет, чем достанется другому. Хоть парочка еше та: истеричка и психопат, - сказала Галя, не отвечая на мой вопрос.
– И как психанет, сразу же кота на руки и юрк в ванную. Чтоб успокоиться. Самотерапия. Уверен, что это снижает давление. А в ванной стихи сочинял. С котом вместе. Чем меньше печатали, тем лучше он писал.

– У него повышенное давление?

– Скорее подскакивающее. В стрессовых ситуациях. А Лена ему таковые создавала по нескольку раз в день. Ты хоть знаешь, как все произошло?

– В общих чертах. Саша стоял под душем, а когда вышел с полотенцем входная дверь настежь, на пороге лежит Лена. Кошмар какой-то.

– Кошмар, - согласилась Галя и добавила: - Она лежала в собственных экскрементах - при удушении, оказывается, происходит ослабление анального отверстия. Шейный позвонок был сломан. Вид неприглядный. Макабр.

– - Ты так говоришь, как будто сама присутствовала.

Не очень понравилось, что Галя вдается в такие подробности, словно смакуя их.

– Знаешь, гоняться за женой с ножом, выясняя отношения, - это совсем не то же самое, что придушить ее, - сказал я.
– Разве что в состоянии аффекта.

– Вот и я так думаю. Но учти - ни ты, ни я никогда не испытывали таких приступов ревности, как Саша. Одно - когда тебе изменяет любовница, которой ты тоже изменяешь, и совсем другое - когда ты водрузил бабу на пьедестал, а теперь подозреваешь, что она трахалась с твоим лучшим другом. У Саши, правда, есть одно оправдание, хотя оно как раз и подозрительно.

– Ну, то, что он сам винит себя в ее смерти. Что заперся в ванной сразу после скандала.

– Скандала?

– Очередного. Но ты прав: семейная ссора - еще не убийство. Пусть даже на этот раз, по его же словам, у них было хуже обычного. Вот он и заперся в ванной, хоть у них и был уговор не запираться.

– Уговор?

– Из-за кота. В ванной стоял кошачий унитаз.

– У них все тот же кот? Нервный такой сиамец?

– Нет, сиамец умер. От закупорки мочевого канала - камни в почках, а в результате интоксикация всего организма. Они в это время как раз выясняли отношения, не до кота было, вот и проморгали. Невинная жертва их параноидаль-ной сосредоточенности друг на друге. Потом попрекали друг друга его смертью. Пока не подобрали на улице нового - беспородный такой, дворняга, в боевых ранениях весь, ухо оторвано, но куда более управляемое существо, чем сиамец. Тот, как ни приду, прятался. А этот контачит, на колени вскакивает, трется, мяучит, кайф ловит.

– Странно, что он ничего не слышал, - возвратился я от кошачьих свойств к человечьим.
– Ни звонка в дверь, ни криков.

– Это-то как раз понятно. Во-первых, закрыта дверь, во-вторых, душ, в-третьих, Саша немного туговат на ухо. Когда милиция приехала по его вызову, он им напрямки заявил, что во всем виноват он. Как я понимаю, в метафорическом смысле. Согласно своему самоедскому принципу, что он - говно. А они поняли

буквально и взяли его. Он был в шоковом состоянии, не понимал, о чем спрашивают, отвечал невпопад, о Лене рассказывал в настоящем времени, будто она жива, не помнил, что именно произошло, не говоря уж о последовательности событий, - все путал. Настолько зарапортовался, что выходило, будто он заперся в ванной уже после смерти Лены, но потом, слава Богу, пришел в себя и выдал новую версию. Был как в нокауте, да и сейчас еще не совсем очухался. Сам увидишь. Тогда его подвергли психиатрической экспертизе, заподозрив в симуляции, чтоб скостить срок. Но врачи сказали, что у него и вправду провалы в памяти, как у тех, кто попал в автокатастрофу. Какая-то часть мозга человека отказывает в самый решающий момент, не в силах ни регистрировать происходящее у него на глазах, ни воспроизвести его спустя некоторое время. В таком состоянии человек может признаться в самых невероятных поступках, которые никогда и никак не мог совершить. По-научному это называется ретроградная амнезия: частичная блокада памяти. Обычно она рано или поздно восстанавливается, белое пятно постепенно заполняется реальным содержанием. Саша два дня отсидел, я к нему на свиданки бегала, но там в конце концов разобрались, что к чему, и выпустили. Странно только, что на полу обнаружили мокрые следы - получалось, что Саша выбежал из ванной даже не вытершись, голый и мокрый.

– Может, он все-таки услышал звонок, но не сразу среагировал?

– Звонка могло и не быть.

– Дверь взломали?

– Зачем взломали? Открыли ключом.

– Кто?

– Да хоть я.

– У тебя был ключ от их квартиры?

– Почему был? Есть.

– ?

– Иногда я кормила кота во время их отлучек, хоть мне и далеко ездить. Но что делать, когда не на кого было оставить?

– Могли Никиту попросить. У него мастерская в двух шагах. Или Саша ему и кота не доверял?

– Кота как раз доверял. Но чаще всего они отправлялись втроем. Знаешь, у них связь какая-то патологическая - с одной стороны, Саша дико ревновал к нему, а с другой - дня прожить не мог без него. Враги бывают ближе, чем друзья. А по отношению к Лене Саша был одновременно стражем и сводней. Ну, буквально случал их. Совместными этими поездками устраивал всем троим проверку. Включая себя. Представляешь, они даже один на троих номер снимали. Что ни говори, извращенцы - я о мужиках. А в тех редких случаях, когда супруги отваливали вдвоем, кота оставляли на Никиту. Вот почему у него второй ключ.

– У Никиты?

Я не мог скрыть удивления.

– А то у кого же! Его тоже таскали, когда все это случилось.

– Тоже? А кого еще?

– Меня. Мне - что, а Никита запаниковал. Хорошо еще, у него алиби.

– Алиби?

– Мы этот день провели вместе.

– Где?

– Да так - развлекались, - уклончиво сказала Галя, и я так понял, что их связь продолжается, пусть и не на регулярной основе.

Я не имел права на ревность, тем более - на претензии. Помню, в какой напряженке ее держал: ни слова любви, надолго исчезал, а появлялся иногда в непотребном виде, используя ее квартиру в качестве берлоги, куда уползал, когда случались запои. Она была безотказна, мог на нее всегда положиться. Сейчас гадает, наверное, -а с ней и читатель моей исповеди, - чем кончится наша с ней дружеская встреча? А я и сам пока не знаю. Точнее, когда шел к ней, не знал, полагая, что она обабилась за эти годы, став к тому же вместо актрисы директрисой театра - хоть и по профилю, но куда-то вкось. Но теперь, ввиду увеличившегося сходства с эрмитажной присухой... Да и раздразнила меня сучонка случками с Никитой. Я не ревнивец, скорее наоборот, вот только слова подходящего нет, а жаль. Короче, соперничество такого рода вдохновляет на ратные подвиги. Со мной она обо всех других хуях мигом позабудет! Промолчала бы, я б ушел, наверное, а так решил остаться.