Похищение чародея

Булычев Кир

Еще через несколько минут я услышал голоса — кто-то шел по тропе, ведущей к расщелине. Надеясь, что это мои союзники, я со всей осторожностью лег на камни и пополз вниз, чтобы заглянуть за скалу.

По тропе поднимался князь Урао Као, тот высокий джентльмен в гольфах, который пришел к нам на выручку после катастрофы. На этот раз он был облачен в обычный костюм. За ним следовала девушка Лами, наша спутница по самолету. Шествие замыкали два телохранителя князя. В первый момент я ощутил радость по поводу того, что я спасен, но тут же меня пронзила мысль: зачем эти люди идут именно к расщелине? Там же бандиты! Я открыл было

рот, чтобы криком предупредить их, но остановился, ибо склонность к логическому мышлению подсказала мне, что их выбор именно этой тропинки не случаен. И в этом моем подозрении меня укрепило то, что девушка шла к расше-лине не по своей воле.

He надо быть опытным психологом, чтобы убедиться в этом. Один из телохранителей шел за девушкой, и его автомат упирался ей в спину. Господи, подумал я, как я расскажу об этом Володе?

Процессия скрылась за скалой, и мне пришлось переползать так, чтобы оказаться по другую ее сторону. Когда я осторожно высунул голову в открытое пространство между скалой и обрывом и приставил к глазу запылившийся монокль, я понял, что был совершенно прав в своих подозрениях. Как это ни странно, горный аристократ князь Урао был союзником бандита Па Пуо. «Вот он, союз бандита и феодала, — подумал я, — вот он, путь, по которому идет местная реакция!»

И, как бы желая наглядно проиллюстрировать мой тезис, из расщелины навстречу князю вышел Па Пуо и поклонился феодалу. Тот остановился, показав знаком своим телохранителям, чтобы они провели Лами в расщелину. Мне видно было, как девушка бросила последний взгляд вниз, словно надеялась, что я приду к ней на помощь. Князь и бандит еще некоторое время советовались. Мне следовало немедленно организовать освобождение Лами. Несмотря на срочность смены лент датчиков, на первое место мы обязаны ставить проблемы гуманности.

Однако мне не сразу удалось оставить свое укрытие.

Часовой снова вышел на площадку у расщелины и стоял там, поглядывая в сторону рощи. Возможно, ему было с высоты видно что-то, укрывшееся от моего взора. Мне пришлось опять заползти за скалу. Ноги начало щипать — они обгорели. Я представил, какие муки ждут меня ночью. Положение было отчаянным. Еще немного, и я, невзирая ни на что, побежал бы вниз. Но снова послышались голоса, из расщелины показался князь Урао. Он вел под руку Лами, и могло показаться, что они мирно беседуют, но руки девушки были связаны. За князем следовали телохранители и бандиты во главе с Па Пуо, они тащили тюки. Лишь часовой остался на месте. Это заставило меня предположить, что они вернутся. И в самом деле, не прошло и пятнадцати минут, как бандиты показались вновь. Они так спешили, что бежали рысцой. На этот раз часовой тоже взял тюк и покинул расщелину. Я знал, что они далеко не уйдут. Дождавшись, когда последний бандит скрылся за стеной кустарника, начинавшегося за осыпью, я поднялся и побежал, поддерживая остатки моего костюма, в другую сторону.

И лишь когда я миновал открытое пространство и приближался к сосновой роще, навстречу мне вышли солдаты во главе с капитаном Боро и сержантом Лаво.

При виде меня они замерли, и мои призывы срочно следовать за мной остались без внимания, так как они стояли как вкопанные. Прошло несколько секунд, прежде чем я догадался, что виной тому мой внешний вид. Ведь сержант Лаво расставался со мной, когда я был одет вполне прилично, а сейчас перед ними стояло чудище,

подобного которому им, наверно, не приходилось видеть.

Князь Урао Као

Убедившись, что груз перенесен в резервную пещеру и надежно укрыт — сыщикам Васунчока его не найти, я решил возвратиться в Танги. Существует высшая мудрость командира — пребывать в штабе и оттуда руководить операциями.

Я оставил Лами под охраной Па Пуо, заверив несчастную девушку, что он ни при каких обстоятельствах не причинит ей зла. Более того, я сказал ей о том, что только сегодня, несмотря на занятость, я просил ее руки у отца. Наконец мне пришлось прибегнуть к последнему аргументу: любая ее попытка убежать плачевно закончится для ее отца.

Я не лицемерил. В тот момент я не подозревал, что капитана Васунчока уже нет в живых.

На обратном пути я доверил руль шоферу, чтобы спокойно подумать. Меня беспокоило, что до сих пор не появился гонец от капитана Васунчока с приказом полицейским вернуться в Танги. Неужели жалкая принципиальность старика доведет его до аморального решения пренебречь безопасностью единственной дочери? Значит, я плохо разбираюсь в людях. Все равно капитан полиции у меня в руках. В случае, если он окажется слишком непреклонным и попытается поднять на меня лапу закона, я всегда оправдаюсь безумной любовью к его дочери, которую я, как дозволено возлюбленному, унес на руках в джунгли. И общественное мнение будет на моей стороне…

Монастырь показался мне обезлюдевшим, мертвым, заброшенным. Мне как-то пришлось набрести в горах, куда я порой удаляюсь с ружьем и телохранителем, на заброшенный монастырь. Нечто патетическое было в растрескавшейся пагоде, в облезлых, пятнистых, опутанных лианами фигурах Хранителей у ворот, в провалившейся кровле зала Посвящений — сик транзит глория мунди. Так проходит людская слава — учили меня наставники в миссионерском колледже.

В деревне у поворота к озеру стояли два армейских джипа. Возле них о чем-то возбужденно разговаривали незнакомый мне офицер и молодой русский. Не его ли видел Па Пуо с Лами? Ну что ж, тебе придется прекратить свои свидания с невестой самого князя Урао.

Я спешил вернуться в Танги, потому что не хотел обольщаться временными удачами. В любой момент положение могло измениться к худшему.

Когда мы проезжали городок Линили, я обратил внимание на необычную суету на улицах. Случилось нечто, заставившее людей покинуть свои дома. У меня мелькнула надежда, что военное правительство паю и власть вернулась к сторонникам закона и порядка. Толпа людей стояла у наклеенного на стену дома объявления. Один из мужчин, размахивая в такт рукой, читал его вслух. Я протянул было руку к шоферу, чтобы остановить машину, но затем передумал и сказал:

— Гони.

У въезда в Танги я увидел одинокую фигуру, стоящую у дороги. При виде моей машины фигура замахала руками, привлекая внимание. Я узнал Матура.

— Какое несчастье, князь! — закричал толстяк. Он обежал машину вокруг, и я опустил стекло.

— Что случилось?

— Плохо. Очень плохо! Полчаса назад по городу расклеили объявления, в которых сообщается, что завтра в городе ожидается землетрясение… Вот, смотрите, я сорват… Что делать, что делать? — повторял Матур убитым голосом, и его мокрые красные губы дрожали, как у обиженного ребенка.