Похищение чародея
Шрифт:
Улица была по-утреннему деловита. Мне встретился монах, тога которого была туго обмотана вокруг тела. Монах прижимал к животу черный горшок, из которого высовывались маленькие судки. Под мышкой у него торчал длинный темно-красный зонт. Две девчонки в одинаковых синих юбках и белых блузках остановились, глядя, как солдат с автоматом ведет куда-то дядю в мятом костюме.
Я свернул за угол, к комендатуре, и тут меня ждало неожиданное потрясение. Какой-то человек кинулся на меня так неожиданно, что я инстинктивно отшатнулся, прикрывая лицо руками. Этот момент растерянности чуть не стоил мне черной папки с картой для майора. Человек вцепился
Ситуацию разрядил сопровождавший меня солдат, который вышел из-за угла и сразу сообразил, что к чему. Он не догадался бросить стебель сахарного тростника, который жевал с увлечением, и этот стебель помешал ему схватиться за автомат. Нападающий оказался проворнее всех. Он зигзагами побежал по улице и нырнул в кусты. Солдат наконец выбросил драгоценный тростник и бросился за бандитом. А я, никем более не задержанный, дошел до комендатуры.
Майор, насколько понимаю, наблюдал за моим приключением из окна и встретил меня на лестнице мрачнее тучи.
— Солдат будет наказан, — были его первые слова.
Я поспешил успокоить майора. Я протянул ему черную папку.
— Карта здесь.
Майор овладел собой.
— Завтрак готов, — сказал он. — Я еще раз приношу извинения за прискорбный случай.
Когда мы сидели за письменным столом майора, покрытым белой жизнерадостной клеенкой с изображенными на ней плодами и ягодами, и пили чай с молоком, я спросил:
— А машина на озеро?
— Машина ушла еще ночью, — сказал майор.
Задумчиво хрустя гренком, он добавил:
— Если известие об этом нападении дойдет до Лигона…
— Не дойдет, — успокоил я майора. — В следующий раз буду внимательней.
Майор ничем не показал, что рад ответу. Он отставил недопитую чашку.
— Мне не нравится, — сказал он, — что человек, который приказал этому бандиту напасть на вас, много знает.
— А что именно?
— Он знает, что вы сегодня должны были принести мне карту. Он знает про джип с озера. И он почему-то очень заинтересован в том, чтобы мы не были готовы к землетрясению.
Рано утром ко мне пришел майор Тильви. У него болела Рука, и он был обеспокоен. Он принес мне карту, полученную от профессора Котрикадзе. Если ей верить, хуже всего придется деревням по западному берегу Линили, да и сам город Танги может быть разрушен. Русский обещал ему дать точную дату к обеду — он ждал, когда приедет его спутник с озера и привезет свои записи.
Пока не подойдет помощь из Лигона, Тильви было трудно что-либо предпринять. Договорились, что, как только станет известна дата, я пошлю полицейских по окрестным деревням, чтобы они предупредили людей.
Потом майор заговорил о другой своей тревоге. Он считал, что у него есть враг, который хочет, чтобы землетрясение произошло неожиданно. Он рассказал мне о случае с картой, о том, что кто-то проколол шины у джипа на озере, о микрофоне в комнате русских геологов.
— Вы знаете людей, дядя Васунчок, — сказал он. — Вы можете подсказать.
— А кто знал о карте? — спросил я.
— Кроме нас с русским профессором, бургомистр Джа Локри и капитан Боро. Они были на совещании.
— А подслушать вас не могли?
— Я велел Фену Ла проверить мою комнату
— Фен Ла простой механик.
— У меня нет специалистов У меня никого нет, особенно теперь, когда Боро с двумя взводами умчался на рубиновые копи. У меня два десятка солдат и один джип.
— Зачем Боро уехал на рубиновые копи?
— Он получил телеграмму На копи напали люди вождя Вао. Если так — значит, кто-то направил их…
— Иди, Тильви, — сказал я ему. — Я буду думать. Вернешься после обеда.
Как только Тильви ушел, сестра сказала, что перед госпиталем сидит какой-то монах, который хочет меня видеть.
— Впусти его, — сказал я.
Монах выглядел молодо, его оранжевая тога была вся в пыли, он явно устал. Я спросил его:
— Ты шел пешком из монастыря Пяти золотых будд?
— Да, — ответил он. — Я вышел ночью и пришел только сейчас. Но в гору я поднялся на автобусе.
— У тебя ко мне письмо?
— Нет. Почтенный Махакассапа не дал мне письма. Он сказал, что письмо могут отнять, а то, что лежит в моей голове, не видно чужому глазу.
— Говори.
— Почтенный Махакассапа сказал, что то, чем интересуется господин начальник полиции, хранится в пещере за сосновой рощей. Оно сейчас там.
— Хорошо, — сказал я. — Почтенный Махакассапа знает, в какой из пещер груз?
— Да, — ответил монах. — Он знает.
— Еще что-нибудь он передавал?
— Почтенный Махакассапа думает, что вчера один охотник из деревни видел Па Пуо. Только Па Пуо сбрил свои знаменитые усы. Но его можно узнать.
— Как моя дочь?
— Твоя дочь живет в доме привратницы. Мы по очереди незаметно смотрим за ней, чтобы чего-нибудь не случилось. Почтенный Махакассапа думает, что сердце Лами расположено к молодому русскому, который сейчас живет на острове. Русский приезжал к монастырю, и Лами выходила к нему. Они разговаривали в саду.
— Скажи сестре, чтобы тебя накормили.
— Спасибо, господин, — ответил монах. — Я пойду обратно. Только зайду на базар, потому что почтенный Махакассапа велел мне купить орехового масла для монастыря.
— Да не осквернят деньги руки монаха.
— У меня нет денег, — ответил монах. — Масло мне даст торговец, который обещал подарить его монастырю.
— Я пошутил, святой монах, — ответил я. — Я знаю, что у вас в монастыре строгие правила.
Монах ушел.
Я должен был думать о делах, но беспокоился о Лами. Я знал, что князь смотрит на нее с вожделением и оказывает девочке знаки внимания. Она неравнодушна к вниманию, хотя ее сердце не отзывается на чувства князя. Князь не любит меня так же, как и я не люблю его. Я знал, что в меня стреляли у озера люди князя. Но пока я не могу никому доказать, что князь торгует опиумом. Я убежден в этом, мой друг, близкий к князю, убежден в этом, но что толку, ведь не поймаешь тигра за лапу, когда он крадет курицу. Князэ слишком силен в Танги, а майор, которому я мог бы доверить тайну, слишком занят своим землетрясением. Па Пуо там, у монастыря. Значит, князь знает обо всем… Я почти не сомневался, что именно князь хочет помешать майору. Старый губернатор, которого сместили военные, сидит у себя дома и с утра до вечера совещается со сторонниками Джа Ролака. Он меня не беспокоит, он не мог приказать проколоть шины или поставить микрофон — старые политики трясутся от страха. Капитан Боро? Он слишком продажен. Он может выполнять приказы князя или губернатора, но сам не решится ни на что.