Погром в тылу врага

Зверев Сергей Иванович

– Пассажир чуть не улетел дальше самолета? – пошутил человек за дверью. – С тобой все в порядке, Энди? Бледный ты какой-то.

– Кажется, вирус подхватил, температура поднялась… Открывай, Дариус.

Заскрежетали сложные запоры, поплыла дверь.

– И че? Будем прогрессивными или агрессивными? – шепнул Оленич.

Олег оттолкнулся из-за косяка, первым влетел внутрь. Кинул кулак в перепуганное лицо и ударил его головой об стену… Мужчина, потеряв сознание, сполз на пол, привалился к ободранной стене. Полчаса здорового сна на беглый взгляд обеспечены. Крутасов, стаскивая с головы мешковину, в которой хранили домкрат, втолкнул Энди.

– Ну, все, парень, ты нам очень помог, большое человеческое спасибо… – Бедняга Энди не успел опомниться, как получил чувствительный удар в район ключицы, стальная удавка

сжала горло, на миг он почувствовал эйфорию, а потом все стало плохо. Крутасов аккуратно пристроил парня вдоль стены, чтобы не мешал выполнению ответственного задания. «Вот и рассмотрели дело экстремистской организации против штата Миннесота», – как-то сконфуженно подумал Олег. Максим, выхватывая пистолет, припустил по коридору, занял позицию у поворота. В этой части коридора находилась лишь одна дверь – комната дежурной смены. Неказистый американский быт – кола в жестяных баночках, календарь, плоский телевизор, изрыгающий музыкальную белиберду. Гудящая микроволновка испускала аромат попкорна. Похоже, парни собирались неплохо провести время на сон грядущий. Коллега отключенного охранника пребывал за дощатой стойкой, делал пометки в ноутбуке. Когда раздался шум, он предпочел не бегать вокруг стойки, а просто перекинул ноги, развернувшись на офисном стуле, чтобы перемахнуть через преграду. Да так и застыл на стойке с выпученными глазами, когда ему в голову нацелились три ствола.

– А это что за петушок на палочке? – удивился Оленич.

– О, щет… – хрипло вымолвил «петушок», делая потрясенное лицо.

– Не говори, коллега, сами в шоке, – проворчал Олег, хватая работника за шиворот и стряхивая со стойки. Он выволок его в коридор – тот не упирался, сообразив, что один против толпы – не воин.

– Дверь запри, – распорядился он. – Как вы это делаете? Чтобы снаружи никто не вошел…

– Да кто вы, черт возьми? – завизжал охранник, но, получив затрещину, взялся за работу. Запоры имели странную конструкцию, напоминая чем-то стальные тяги для закрытия грузовых контейнеров. Олег запомнил последовательность действий.

– Ключи от камер.

– О, Иисусе… они за стойкой…

– Кто еще из ваших в этой части здания?

Этот парень был храбрее Энди, попытался выхватить пистолет, одновременно нанося удар коленом в живот. Колено Олег проворонил, но пистолет не отдал. Рассвирепев от тупой боли, ударил рукояткой по виску. Лопнула кожа, заструилась кровь из пострадавшей области. Охранник качнулся, побледнел.

– Кто из ваших в этой части здания? – повторил он текст.

– Тед Бисли… Он в западном крыле…

– Заканчивай светские беседы, командир. Некогда нам! – подскочил осерчавший Крутасов и отправил кулак четко в переносицу. – Вот это дело, – высказался одобрительно, наблюдая, как ломается тело, укладывается под дверь, а из распахнутого рта выбирается гигантский «мыльный» пузырь.

– Кто просил? – оторопел Олег.

– А ты еще не все у него разведал? – удивился Крутасов.

Глава 6

Вообще-то Олег собирался получить информацию о месте пребывания заключенного по фамилии Андерсон. Но чего уж теперь… В комнате дежурной смены наблюдалось оживление. Прибежал Максим, доложив, что в примыкающем коридоре все спокойно, но лучше не шуметь, если хотим и дальше наслаждаться тишиной. Оленич отыскал ружейный ящик, вмурованный в стену, и в данный момент занимался тем, что лихорадочно извлекал из него занятные вещицы и выкладывал на стол. Российские «АКСУ», компактная «М-4» – укороченная модификации знаменитой штурмовой винтовки «М-16», эффектные «бушмастеры», пара древних «кольтов», «глоков», субкомпактные «Ruger LCP», напоминающие классические «браунинги» – отличные штуки, чтобы таскать в кобуре на ноге или в дамской сумочке. Десантники оживленно разбирали оружие.

– Поддержим отечественное, – предложил Олег, вооружаясь укороченным десантным «калашниковым». Зачем выдумывать что-то новое, если есть проверенное старое?

– Ну, уж хрен, с этой клюкой я еще и у нас набегаюсь, – возразил Максим, кладя глаз на штурмовую винтовку «AR-15».

А Оленич, словно фокусник, продолжал вытаскивать занимательные вещи: упаковки с патронами – российские, калибра 7, 62, стандартные патроны НАТО калибра 5, 56, вытряхнул груду модульных тактических бронежилетов MTV,

состоящих из переда и спинки, а также двух боковых амортизирующих панелей. В комплекты входили воротники, состоящие из двух частей, паховые фартуки. Неизвестно, зачем это понадобилось местным воякам, но находка заслуживала внимания.

– Фирма… – восхитился Оленич.

– Это приказ, товарищи офицеры, – строго сказал Олег, – можете иронизировать сколько угодно, особенно про паховые фартуки, но чтобы через минуту все это благолепие было на вас. И не стонать. Возможно, еще спасибо скажете.

Парни живо преображались, стаскивая измочаленную «лесную» одежду и натягивая на кофты бронежилеты. Крутасов ворчал, что ни шиша не понимает в этих «забугорных» размерах: S, L, XL. У него вообще-то сорок восьмой…

Пообщаться не удалось и с третьим охранником – последним из присутствующих в данном строении. Его обнаружили через пару отворотов, в «глухой» зоне, после того, как миновали несколько закрытых помещений (очевидно, комнаты для допросов на ночь запирались). Здесь и начиналась сама тюрьма. Упитанный мужчина с благообразной плешью сидел на табурете спиной к посетителям и самозабвенно трещал по клавиатуре. Шура Крутасов привычным ударом ноги выбил из-под человека табуретку, а Олег точным апперкотом послал его в нокаут.

– Толстоват он что-то, – критично заметил Максим, глядя в закатившиеся глаза «потерпевшего». – Сюда берут с лишним весом?

– Это не лишний вес, а запасной, – объяснил Оленич, опускаясь на корточки и извлекая из плечевой кобуры надзирателя компактный «вальтер». – Батюшки, витаминов-то сколько… – Он потащил за уголок торчащую из кармана банковскую купюру, и целая пачка банкнот Федеральной резервной системы различного достоинства красиво рассыпалась по полу.

Десантники угрюмо созерцали благолепие. Никто не запрещал все забрать и поделить. Согрешили уже достаточно, мелкая кража погоды не делала.

– Инсценируем ограбление? – сглотнув, предложил Максим.

– Хотите – инсценируйте, – пожал плечами Олег. – Лично мне эти деньги фиолетовы.

– Да ну их к черту, – с усилием отмахнулся Крутасов. – Мы и так бешеные бабки зарабатываем, зачем нам это?

– Логично, – согласился Оленич. – Вот такую пачку – за год. Пустяк, не стоит руки марать.

– И вообще непонятно, почему вы это обсуждаете, – гордо задрал нос Максим и прошествовал дальше.

Это было последнее помещение, где когда-то делали ремонт. Далее начинался форменный ужас. Становилось не по себе. Люди догадывались, что секретная тюрьма ЦРУ – не отель на берегу океана, но чтобы с такими инфернальными мотивами… Коридор сужался, довольно долго они спускались по лестнице. Бетонная шахта под крутым углом уходила вниз. Жиденький свет энергосберегающих ламп выхватывал из мрака скособоченные стены в ржавых потеках, скрученные жгутами провисшие провода. В одном месте на стене четко отпечатались брызги крови. Становилось прохладно. А когда они спустились в мрачную, уходящую в бесконечность галерею, стало не просто прохладно, а холодно. Камеры, огороженные решетками, располагались в шахматном порядке – их обитатели фактически не могли видеть друг друга. Небольшие зарешеченные проемы в дверях – достаточные, чтобы подать еду и контролировать арестанта. Крохотные камеры – в таких не побегаешь загнанным зверем. И в каждой клетке – яркая лампа на далеком потолке, горящая днем и ночью…

– Анекдот на ум пришел, – глухо прошептал Оленич. – Школа террористов. Класс смертников. Учитель: «Дети, смотрите внимательно. Я буду это показывать только один раз…»

Первым помещением в этой части тюрьмы оказался открытый бетонный бокс, где стояло подозрительное кресло. С подлокотников свисали ременные петли. Спинку венчала штуковина, похожая на абажур, и от нее змеились провода. Не хотелось задумываться, что это значит. Здесь же стояла музыкальная аппаратура, внушительные колонки с динамиками. В углу примостилась подозрительная тахта с поднятой передней частью. В противоположном углу – устройство, похожее на измеритель роста, но с него свисали ремни с застежками, а подножие украшали засохшие желтоватые разливы, похожие на окаменевшую блевотину. Мрачно напевая под нос «Две колонки двести ватт о любви моей кричат», Оленич сунулся в навесные шкафы под ржавым верстаком, и от обилия «профессионального» инструмента его там чуть не вырвало.