Погром в тылу врага

Зверев Сергей Иванович

Водитель не успел адекватно среагировать. Машина на полной скорости перекатилась через бревно, подпрыгнула. Из салона донесся испуганный вскрик. Препятствие осталось позади, машина завиляла. Водитель от неожиданности выпустил баранку, а когда вновь за нее схватился, было поздно исправлять положение. Солидный черный автомобиль, сделанный руками баварских автомобилестроителей, носился от обочины к обочине, пошел юзом, колеса зависли над водостоком. Последним усилием водитель сделал все возможное, чтобы машина не перевернулась. Мощный внедорожник съехал в канаву, ткнулся капотом в откос, его тряхнуло, задние колеса оторвались от земли, хлопнулись обратно…

«В хлам убитый, всюду мятый, но зато Х-пятый…» – блеснули

в голове невесть откуда взявшиеся строки. Любоваться результатом было некогда. Олег уже выкатывался из канавы, мчался со всех ног к месту происшествия. Пассажиров в салоне, похоже, основательно укачало. Выбить дурь из их головы оказалось непросто. Но вполне по силам. Практически одновременно распахнулись три двери. Обе спереди и одна сзади – по правому борту. С водительского сиденья кто-то сполз, заковылял прочь, в «поля», сильно хромая и потирая отбитое плечо. Еще двое спрыгнули с подножек – ошеломленные, хорошо тряхнувшие внутренностями. Вроде в штатском, но кого они обманут? Один сунул руку во внутренний карман замшевой курточки, его и пришлось отработать первым. Олег подлетел, словно собрался нырнуть, уйти под корпус – и тот попался. Прыжок, сильный удар ладонью по уху. Противник тряхнул головой, забыл, что хотел достать из кармана, машинально схватил Олега за рукав, но капитан успел развернуться, ударить ребром ладони в шею, и тот повалился обратно в салон, издавая хриплые, не очень-то приятные звуки. А десантник уже уходил от удара второго пассажира. Рука у коллеги пострадавшего была тяжелая, но быстроты и точности ей не хватало. Импульс удара противник усилил толчком ноги, выбил из равновесия. Олег успел ударить ладонью в живот противника, пальцами вниз. Тот скорчился от острых колик, затем получил локтем по челюсти, финал…

Других в салоне не было. Два тела лежали в живописных позах. Третий, сильно прихрамывая, убегал по дороге. Еще немного, и уйдет за поворот, а там и свои.

– И чего мы там застыли в соблазнительных позах, товарищи офицеры? – злобно зашипел Олег. – Зрители, блин.

Коллеги опомнились. Крутасов вырвался вперед, а Оленич, пробегая мимо джипа, присвистнул:

– Ниче ты так, командир, отстрелялся…

Но Максим обошел их всех. Он догнал хромоногого, повалил, принялся выкручивать ему руку, но тот оказался скользким, как угорь, вывернулся, а когда Максим сцапал его за шиворот, извернулся, завертелись два тела.

– Он кусается, черт, как больно… – ахнул Болдин, отваливаясь от противника. Из прокушенного запястья сочилась кровь.

Но далеко уйти этот живчик не успел. Он только поднялся на четвереньки, засеменил прочь, как с мстительным выкриком: «Попался, который кусался» – на него навалился Крутасов. За Крутасовым – Оленич. Последний принялся выкручивать ноги, злобно приговаривая:

– Не уйдет, грызун колорадский… Мы зубами, мы клыками, мы копытами его…

В этом было что-то маразматическое. Пока коллеги расправлялись втроем с одним, давая исчерпывающие комментарии с использованием ненормативной лексики, Олег еще раз осмотрел салон, убедился, что двигатель работает, машина не всмятку, а двое партнеров по бою без правил обесточены надежно. Заурядные англосаксы, один русоволосый, другой потемнее, нормальные интеллигентные физиономии, ничего злодейского. Любители здорового образа жизни. Он отволок их за ноги в канаву, обхлопал карманы, сунул в карман 9-миллиметровую «беретту». У обоих обнаружились при себе загранпаспорта, испещренные таможенными отметками, служебные удостоверения, гласящие, что данные типы спортивного сложения числятся в штате американского посольства в Риге. Тот, что смуглее, – некто Крис Прачетт – является сотрудником отдела прессы и культуры, а его коллега по имени Филипп Локсли трудится в консульском отделе. Почему бы нет, собственно? Практически братские государства – стратегические партнеры

и близкие друзья. Общие фундаментальные ценности, преданность демократии, уважение принципов свободного рынка. Ну, подумаешь, некоторые американцы в силу нехватки денежных средств подрабатывают на стороне…

В багажнике, помимо домкрата и запаски, ничего ценного не оказалось. Олег прислушался. За сопкой было тихо. Вероятно, камеры видеонаблюдения (если таковые имелись) не охватывали всю прилегающую к объекту территорию.

– Держи, делай с ним, что хочешь, хоть наизнанку выверни! – Запыхавшийся Крутасов подтащил за шиворот упирающегося пленника.

Неспешно подтягивались остальные. Максим обматывал платком прокушенное запястье и возмущался коварством работников американского разведывательного ведомства. Оленич соглашался – мол, да, есть над чем работать. Шофера связали его же собственным ремнем, глотку, чтобы не орал, заткнули носовыми платками. Он извивался в водосточной канаве, пучил круглые глаза, издавая непонятные звуки. Парню было не больше тридцати, невысокий, коренастый. Голодать, судя по пухлым щекам, он не любил.

– Глянь, как смотрит, тварь кусачая… – прошипел Максим. – Боится, паршивец. Видит бог, мужики, я ему тоже кое-что откушу. Только не зубами, а кусачками…

– Боится стать жертвой сексуального насилия, – усмехнулся Крутасов. – Отсюда и беспричинный страх. Он думает, мы сейчас начнем любить его по-французски во всех немыслимых позициях.

– Нет, он видит в нас порождения тьмы, – представил иную версию Оленич. – Хотя еще надо разобраться, кто тут порождение. Обесточим клиента, командир? На хрен он нам сдался. – И Оленич занес кулак над задергавшимся пленником.

– Сначала поговорим, – бросил Олег, садясь на корточки рядом с захваченным персонажем.

– А как ты будешь с ним говорить? – удивился Оленич. – На эсперанто, что ли?

– Я знаю английский.

– В смысле знаешь? – не понял Оленич. – Знаешь… что он есть?

Товарищи заржали. Олег извлек из кармана пистолет и приставил ко лбу мужчины. Дуло заскользило по жирному слою пота. Упитанный американец помертвел. Он не был героем. И это правильно. Не то местечко, где решаются судьбы прогрессивного человечества.

– Значит, так, дружище, – по-английски сказал Олег. – Вариантов нет, ты попался. Хочешь жить, веди себя тихо. Сейчас я вытащу из тебя кляп, но учти, если ты заорешь, рукоятка этого пистолета сей же час окажется у тебя во рту, и не думаю, что там останется хоть один целый зуб. Кивни, что правильно понимаешь.

Пленник энергично закивал. С носоглоткой у него, похоже, были проблемы, дышать он предпочитал ртом. Олег резким рывком выдернул кляп, занес рукоятку над головой. Шофер не кричал, только умоляюще пучил глаза и пускал пену.

– Вы кто? – промямлил он.

– Местные, – учтиво представился Олег. – Из Риги. Общественное движение «Янки гоу хоум». Представители крайне правого, радикального крыла. Назови свое имя и должность.

– Энди Шарп… Я из Миннесоты…

– Миннесота – это должность?

– Я работаю шофером в консульстве…

– Далековато занесло тебя от консульства, дружок, – посетовал Олег. – Да, собственно, и от Миннесоты. Врешь, как старый индеец майя. – Он надавил стволом на висок, не получая от пытки никакого удовольствия.

– Я капрал… – заговорил пленник. – Корпус морской пехоты США… База морской пехоты Кэмп-Пендлтон, округ Сан-Диего, Южная Калифорния.

– Вот и умница, – похвалил Олег. – Вот теперь мы тебе верим. Морская пехота, мужики, – покосился он на коллег. – Коллеги из Западного полушария.

– А чего тут делает морская пехота? – удивился Максим. – Море ищет?

– Она везде, – проворчал Крутасов. – В небесах, на земле и на море. Пехотят, блин, не только воду. У-у, американская военщина… Но что-то не похож этот парень на дьявола в тельняшке.