Погоня

Хармс К.А.

— Итак, ты можешь поблагодарить меня за то, что я не появился.

Он снова усмехнулся.

— Наверное, могу. Это ночь определенно запомнится, — мой брат был еще безнадежнее, чем я, когда дело доходило до одноразового перепихона. — Так ради кого ты меня кинул?

Я ожидал, что он спросит об этом раньше, но, видимо, из-за девушек ему было не до расспросов.

— Ее зовут Кира, — заявил я. — Я встретил ее несколько недель назад.

— И? — выведывал он.

— И мы провели выходные вместе.

Он замолчал, и я мог представить

его шокированное и озадаченное выражение лица.

— Прежде чем говорить всякую фигню, просто знай, что она не похожа на других женщин, с которыми я проводил время.

Я надеялся, что до него дошел смысл.

— Ну, кажется, что постоянные нравоучения нашей матери о том, чтобы мы остепенились, наконец-то долетели до ее старшего сына.

Я был благодарен, что он не сказал что-нибудь о магии киски Киры, потому что слышал подобное раньше. Что-то похожее он говорил, когда мы со Слоан были вместе, но Слоан не имела абсолютно ничего общего с Кирой. Со Слоан было удобно какое-то время, но Кира быстро стала необходимостью.

— Просто наслаждались компанией друг друга. Посмотрим, к чему это нас приедет, — объяснил я.

— Ты рассуждаешь, как баба, — проворчал он, и на этот раз я рассмеялся.

Беккет был таким мужиком. Он очень любил женщин, и я не был уверен, что он когда-нибудь сможет выбрать только одну.

Но опять же, именно так я думал и о себе. Пока не встретил ее.

Глава 21

Кинсли

"Ничто не звучит желаннее, чем твой стон в момент, когда ты кончаешь".

С жаром, поднимающимся от основания моей шеи, я уставилась на сообщение, посланное мне Эштоном, вспоминая о нашем прощании как раз перед тем, как он покинул мою квартиру этим утром.

Он оставил меня, нагнутую над диваном, со спущенными до лодыжек трусиками, когда медленно отступал, застегивая штаны. На его лице отражалось чистейшее удовлетворение и самоуверенность. Он знал, что сделал со мной. Я пыталась сделать вид, что не хочу, чтобы он доминировал и сделал меня слабой от желания, но потерпела неудачу. Он видел меня насквозь, и не было никакого шанса скрыть тот факт, что я хотела его так же сильно, как он хотел меня, если не больше.

Он был как наркотик. От которого у меня не было никакого желания отказываться.

То, что должно было стать простым прощальным поцелуем, быстро превратилось во что-то большее, и я не сопротивлялась, когда он прижал меня к дивану и овладел. Отдав ему власть над моим телом, моя голова теперь кружилась от грязных мыслей. Я хотела, чтобы он подчинил меня, потому что знала, что он не похож на Джейса. Его доминирование доставляло мне удовольствие, а не страх.

И блаженство достигало пальчиков ног.

Я настолько погрузилась в воспоминания о нашем утре, что у меня не было возможности ответить, прежде чем пришло второе

сообщение.

Эштон: Я провел 90% времени, просто думая об этом сладком стоне.

Я улыбнулась, представляя неудобную ситуацию пребывания на встрече, в окружении мужчин в костюмах, в то время как в его штанах растет эрекция. Эта мысль заставила меня рассмеяться.

Я: Я бы извинилась за то, что монополизировала твои мысли, но мне не жаль.

Я глядела на телефон, в ожидании ответа. Я предвкушала наши остроумные подшучивания. Эштон не сдерживался, что, в свою очередь, заставило меня сделать то же самое. Я могла бы сказать все, что было на уме без каких-либо последствий.

Эштон: Я думаю, ты должна компенсировать вторжение в мои мысли.

Я: И как бы ты предлагаешь мне это сделать?

Я снова затрепетала, ожидая его ответа. И когда его предложение пришло, я бы соврала, что была потрясена.

Эштон: Ужин. Или ты могла бы объявиться в моем офисе без предупреждения и встать на колени передо мной, как в субботу днем, и покончить с неудобной эрекцией, с которой я боролся весь день.

Он говорил о том дне, когда я поборола свое волнение и впервые обрела контроль над своими собственными мыслями и желаниями. Ошеломленный взгляд Эштона, когда я расстегнула джинсы и освободила его член, послал волнующую дрожь возбуждения сквозь меня. Это придало мне смелости, в которой я нуждалась, чтобы продолжить. И с каждым его стоном или движением бедер, я становилась более уверенной. Каждое мгновение с ним возвращало мне по кусочкам женщину, которую я думала, что оставила в Майами.

Я хотела больше этого новообретенного чувства свободы. Я собиралась взять то, о чем мечтала, не думая об этом дважды. Я хотела захватить власть над ним и не оставить ему другого выбора, кроме как дать мне то, что нужно.

И он подчинился. Без колебаний. Как будто видел мое желание вернуть еще один кусочек себя и не сомневался.

Мой телефон завибрировал в руке, звоня, вместо того, чтобы объявить о другом смс. Имя Эштона высветилось на экране, и я поняла, что слишком затерялась в мыслях о совместных выходных, чтобы ответить на его сообщение.

— Привет, — сказала я в спешке.

— Я напугал тебя?

— Вообще-то я вспоминала субботний день, — призналась я, и он ответил резким вздохом. — Как твоя голова откинулась на подушки дивана, когда я взяла тебя в рот. Ты говоришь, мои стоны сексуальны, — прошептала я, — но выражение твоего лица в тот момент стало, безусловно, одной из самых дразнящих вещей, которые я когда-либо видела.

— Кажется, мы оба обнаружили несколько вещей, за которыми любим наблюдать, проводя время вместе, — его голос казался напряженным. Тихим и хриплым.