Поэт
Шрифт:
— Да. Во веки веков.
— Договорились. Если захотите пересмотреть договоренность, свяжитесь со мной или Рейчел, и мы это обсудим. Вы намерены подписать соответствующие бумаги?
— Конечно. Но я буду тем единственным, кто напишет статью об этом деле.
Бэкус кивнул с таким выражением, словно я выиграл очко в финале теледебатов.
— Достаточно честное заявление.
Он отодвинул чашку с кофе в сторону, отряхнул с ладоней что-то невидимое глазу и перегнулся ко мне через стол.
— Джек, через пятнадцать минут у нас совещание по ходу расследования.
— Рад это слышать, Боб.
Кажется, Бэкус не отреагировал на обращение. Что представляло собой маленький тест. Несколько раз он обратился ко мне по имени, намеренно и будто бы к равному. Вот и я решил попробовать то же. Неплохо, неплохо.
— Мы уже проделали кое-какую, вполне достойную работу, — продолжал Бэкус. — То, что предприняли вы, обеспечило нам твердую основу. Это только начало, но я могу вас заверить — уже двадцать четыре часа как мы ведем только это дело.
Позади Бэкуса я заметил агента, разговаривавшего со мной в кабинете Уэллинг. Он занимал другой столик, на котором была чашка кофе и сандвич. Он начал есть, наблюдая при этом за нашим разговором.
— Итак, мы имеем огромные возможности для расследования, — проговорил Бэкус. — Однако сейчас приоритетом номер один я считаю его герметичность. То есть отсутствие любых утечек информации.
Похоже, все шло именно так, как я и предполагал. Борясь с собой, я старался не выдать ощущения своей власти над расследованием, проводимым не кем-нибудь, а ФБР. Я имел рычаг влияния. Находился в самом центре расследования.
— Так вы не хотите, чтобы я об этом написал? — спокойно произнеся.
— Да, именно так. По крайней мере пока не хотим. Нам известно, что вы собрали достаточно материала. И можете сделать сенсационную статью, даже без того, что узнали от нас. Но, Джек, эта статья вызовет взрыв. Даже опубликованная в Денвере, информация тут же захватит внимание всей публики. Сначала она окажется в Интернете, потом в каждой из газет. Затем придет очередь программы «Твердая копия» и остальных телевизионных шоу. Любой, кто не прячет свою голову в песке, об этом узнает. И, Джек, четко и понятно, что мы все упустим. Как только противник узнает, что мы располагаем данными о нем, он тут же исчезнет. Мы не можем этого допустить. И вы этого не хотите. Ведь мы говорим о том, кто убил вашего брата. Ведь вы не желаете такого исхода?
Кивнув в знак того, что понял предложенную дилемму, я немного помолчал, готовясь ответить достойно. Посмотрев сначала на Бэкуса, я перевел взгляд на Уэллинг, а затем снова на Бэкуса. Я сказал так:
— Моя газета уже вложила в это дело немало времени и денег. Я занялся этой темой, когда она не казалась такой интересной. Как вы понимаете, я могу написать статью уже сегодня вечером, и в ней будет
— Как я уже признал, вы проделали очень неплохую работу, и никто не спорит о том, какого рода историю вам рассказывать.
— Тогда что вы предлагаете? Я просто отказываюсь от всего, спокойно ухожу и дожидаюсь пресс-конференции, которую объявят, когда и, главное, есливы его поймаете?
Бэкус прокашлялся, откинувшись назад, на спинку стула. Я снова мельком взглянул на Уэллинг, но ее лицо не выражало ничего.
— Я бы хотел подсластить эту пилюлю, да только, говоря прямо, вам следует немного придержать эту статью, на некоторое время, — сказал Бэкус.
— На какое «некоторое»? Что значит «немного придержать»?
Бэкус осмотрел кафетерий, словно попал сюда впервые, и сказал, не глядя в мою сторону:
— Пока мы его не возьмем.
Я тихонько свистнул.
— И что я за это получу? Что получит за это «Роки-Маунтин ньюс»?
— Первое и главное: вы поможете найти убийцу своего брата. Если же для вас этого недостаточно, я полагаю, что мы сможем устроить эксклюзивную договоренность: именно вы первым напишете об аресте подозреваемого.
Все замолчали, и это тянулось довольно долго. Ясно, что мяч на моей стороне поля. Взвешивая каждое слово, я заговорил, наклонившись над столом:
— Хорошо, Боб. Как я понимаю, ты знаешь, это один из тех редких случаев, когда у вас, ребята, на руках не все козыри и в вашем распоряжении не вся артиллерия. Это мое расследование, не так ли? Я его начал, и я это дело не брошу. И я не собираюсь вернуться в Денвер и просто сесть за стол, дожидаясь, пока мне позвонят. Я уже в центре следствия, и если вы не хотите, чтобы я там остался, то могу вернуться и выложить на бумагу все. В газеты статья попадет в воскресенье утром. В этот день у нас самый большой тираж.
— Сделаешь так, несмотря на брата? — горячо сказала Уэллинг. — Ты вывернешь на страницу все это дерьмо?
— Рейчел, прошу тебя, — вмешался Бэкус. — Все не так плохо. Что нам...
— Я солью это дерьмо, — ответил я. — Я оказался единственным, кто его откопал. Не стоит обвинять меня. Мой брат останется мертв независимо от того, найдете вы убийцу или нет. И также он будет мертв, напишу я статью или нет.
Бэкус примирительно поднял вверх руки:
— Хорошо, Джек, мы не будем обсуждать ваши мотивы. Кажется, мы выходим на противоположные позиции, а мне этого совсем не хочется. Почему бы прямо не сказать, в чем состоят ваши требования? Я уверен, что мы все обсудим и найдем решение прямо сейчас. Пока не остыл наш кофе.
— Все довольно просто, — быстро ответил я. — Вы даете мне допуск к расследованию. Полный доступ к материалам, в качестве наблюдателя. А я не напишу ни слова, пока мы не поймаем сукина сына.
— Это же шантаж! — произнесла Уэллинг.