Поэт
Шрифт:
— Пора идти.
Секретарша из управления ФБР сообщила, что сегодня Бэкуса уже не будет.
Я попросил уточнить, где Бэкус. Возможно, он еще на месте. Минут пять в телефоне играла музыка — наверное, секретарь красила ногти или поправляла макияж. Вернувшись на линию, сказала, что Бэкус ушел, и посоветовала перезвонить утром.
Я и глазом не успел моргнуть, а она уже бросила трубку.
Бэкус — это ключ от всего. Придется найти его, рассказать то, что мне известно, и поиграть в игру, угодную специальному агенту. Я решил: если Бэкус покинул управление, то скорее всего он направился
Повесив на плечо сумку с компьютером, я направился к выходу. Открыв дверь, я замер на пороге. Передо мной стоял Бэкус с поднятой вверх, уже занесенной для стука рукой.
— Гладден вовсе не был Поэтом. Он убийца, да, но не Поэт. Могу доказать это.
Бэкус воспринял новость так, словно узнал, что мне подмигнул «ковбой Мальборо».
— Джек, знаешь что, сегодня ты весь день делал странные звонки. Сначала мне. Потом — в Квонтико. Я зашел, подумав: наверное, вчера доктора что-то упустили. И подумал, не заехать ли нам в...
— Послушай, Боб. Я не в обиде за такие мысли, и тем не менее пойми, я не мог рассказать сразу все. Теперь появилась ясность. Вполне очевидная. Могу все объяснить. Я как раз собирался идти искать тебя.
— Тогда присядь и расскажи, о чем речь. Говоришь, в моем курятнике завелась лисица? Что ты имел в виду?
— Я подразумевал вашу работу и то, что вы отлавливаете преступников определенного сорта. То есть серийных преступников, как вы называете их сами. Так вот, среди вас все время находился такой преступник.
Шумно выдохнув, Бэкус помотал головой.
— Садись, Боб, я расскажу свою историю. Думаешь, я свихнулся? Тогда отведи меня в больницу, потом. Хотя мне кажется, что ты этого не сделаешь.
Бэкус присел на край кровати, и я начал рассказывать, сопровождая сюжет описанием собственных ходов и телефонных разговоров. Изложить основные факты, пусть и частично, удалось за полчаса. Едва я подошел к их собственной интерпретации, как Бэкус прервал повествование вопросом, который возникал и у меня и к которому я хорошо подготовился.
— Ты упустил одну деталь. Говоришь, Гладден сознался в убийстве твоего брата. Ну, в самом конце. То же утверждалось в твоих показаниях, с которыми я ознакомился только сегодня. Вроде бы он тебя узнал.
— Он ошибся. И я тоже ошибся. Ведь имя брата я не называл. Просто «брат». Я сказал: «Ты убил моего брата», — а он посчитал, что брат — это один из тех детей. Понятно? Вот почему он сказал, что убил его, чтобы спасти. Мне кажется, Гладден убивал тех детей потому, что знал: оказавшись с ним рядом только раз, они останутся сломанными на всю жизнь. Так же, как случилось с его жизнью после встречи с Белтраном. Думаю, где-то внутри он считал, что спасает их от судьбы, подобной его собственной. Гладден ничего не сказал о копах. Скорее всего он даже не знал про эти убийства. И как он меня узнал? Я ведь едва мелькнул в «Новостях». Вспомни Си-эн-эн. Гладден не мог меня опознать.
Бэкус уставился в пол, а я смотрел, как он пытался объяснить это. И судя по выражению его лица, Боб не смог подобрать ничего убедительного. Похоже, он начал меня понимать.
— Ладно, — наконец сказал он. — Что ты говорил про ситуацию в Фениксе, про номер и все остальное? Говори, что к чему.
— Мы подошли совсем близко. Рейчел это знала, и ей нужно было или увести следствие в сторону,
Поэтому она сделала три вещи. Во-первых, послала со своего компьютера факс, единственный, полученный от Поэта, адресовав сообщение на общий номер в Квонтико. Факс она составила таким образом, чтобы обозначить связь между Гладденом и убийствами полицейских. Подумай хорошенько: помнишь совещание, когда обсуждали текст факсового письма? Ведь именно Рейчел предложила связать все случаи вместе.
Бэкус кивнул, но ничего не сказал.
— Далее она рассудила, что, допустив утечку и отдав часть информации Уоррену, спровоцирует выход моей публикации и массу статей в прессе. Гладден с неизбежностью, прочитав одну из статей, ляжет на дно, едва узнав, что его разыскивают за парные убийства. Она позвонила Уоррену, предоставив материал для статьи. Рейчел знала наверняка: Уоррена потянет в Лос-Анджелес, чтобы продать эту историю после стольких лет, проведенных «на консервации» в фонде. Возможно, он сам ей позвонил. Ты следишь за моими рассуждениями?
— Ты же уверял, что в утечке повинен Гордон?
— Уверял, и на то были веские причины. Счета из отеля. Однако, судя по чеку за презервативы, в момент звонка Торсона в номере не было, да и Уоррен отрицает, что тот был его источником. Причем безо всякого повода лгать: к тому времени Торсон уже погиб.
— Что за третье обстоятельство?
— Я считаю, что это Рейчел выходила в «ЛДДВ». Не понимаю только, откуда она узнала про сеть. Не исключено, что получила от кого-то информацию. Не уверен. Тем не менее позвонила. Трудно сказать, она ли автор файлов, подписанных «Идол», что обнаружил Клирмонтан, или нет. Впрочем, все равно это подкрепляло подозрения насчет Гладдена. Рейчел неплохо все упаковала. Если бы я его не убил, все улики говорили бы против него. Ему бы никто не поверил, особенно в свете сделанного им самим.
Я перевел дух, дав подумать и Бэкусу. Спустя полминуты разговор продолжился с той же точки.
— Все три звонка сделаны из чужого номера, для прикрытия. Если бы обстоятельства не сложились криво, о том, что она пользовалась телефоном, никогда бы не узнали. Звонили-то из комнаты Торсона. Весь расклад ломает коробка презервативов. Итак, нам известно об их с Торсоном отношениях. Сейчас они на ножах, хотя что-то еще теплится и она в состоянии на этом сыграть. Можно представить себе следующее: она просит купить презервативы и обещает подождать в постели. Он бросается в аптечный киоск, а в штанах уже полыхает огонь. Однако она не ждет в постели, вовсе нет. Она набирает номер телефона. Торсон возвращается в номер. Он видит, что женщина ушла. Собственно, он не рассказал мне ничего такого, но мы ведь были вместе весь день... В общем, Торсон на что-то намекал.
Бэкус ответил кивком. Он выглядел несколько потерянным. Я решил, что он думает о своей карьере. Сначала фиаско с задержанием Гладдена, затем это... Его дни в ранге заместителя начальника управления сочтены.
— Казалось бы, все сходится...
Он не закончил фразу, а я не стал ему помогать. На самом деле у меня было что сказать, просто хотелось повременить. Бэкус встал и начал ходить по комнате. Выглянув на балкон, он увидел «ковбоя Мальборо». Похоже, зрелище не оказало на него такого действия, как на меня.