Поэт
Шрифт:
Сказав Хазелтону спасибо, я без лишних церемоний повесил трубку.
Я узнал что хотел, и казалось бы, все сошлось. Не знаю, сколько способов развеять эту теорию прошло через мою голову за следующий час, однако в основе постройка осталась целой. Да, я строил умозаключения на фундаменте из подозрений и домыслов, но в целом они составляли работоспособную конструкцию, все части которой сцеплялись одна с другой.
Как ни старался я разрушить механизм, его зубчатые колеса продолжали крутиться.
Последнее,
Выйдя на балкон, я вдохнул немного свежего воздуха, однако это не помогало. Сверху на меня тупо уставился «ковбой Мальборо» с его тридцатифутовым лицом, нависавшим над полоской бульвара Сансет.
Захотелось сигарету. Чтобы не курить, решил ограничиться колой. Дверь я зафиксировал защелкой, чтобы она оставалась полуоткрытой, и направился к автоматам с напитками. Нервишки пошаливали, и это несмотря на принятые успокоительные пилюли. Но я знал, что скоро напряжение перейдет в крайнее утомление, если не поддержать себя дозой кофеина с сахаром.
Пройдя половину расстояния до номера, я услышал, как там зазвонил телефон, и бегом кинулся к трубке.
Вбежав и не закрывая за собой дверь, я схватил трубку примерно на девятый звонок.
— Дан, ты?
Молчание.
— Это Рейчел. Кто такой Дан?
— О-о-о... — Я едва сумел с собой справиться. — Это... мой коллега по редакции. Жду от него звонка.
— Джек, что это с тобой?
— Запыхался. Я выходил в коридор за колой и услышал, как зазвонил телефон.
— Господи, да ты пробежал ярдов сто.
— Вроде того. Подожди минуту.
Я вернулся и закрыл дверь. Потом собрался с мыслями, как завзятый актер, и вернулся к телефону.
— Рейчел?
— Послушай, я просто хочу сообщить, что уезжаю. Боб снова посылает меня во Флориду, разобраться с «ЛДДВ».
— А-а...
— Скорее всего это займет несколько дней.
На телефоне загорелся индикатор. Мне пришло сообщение. Я подумал, что это Бледшоу, и запомнил время.
— Понимаю, Рейчел.
— Давай побудем вместе, когда все закончится. Я думаю взять отпуск.
— Наверное, я тоже возьму.
Тут я вспомнил записи в календаре, на ее столе в Квонтико. Новое ужасное совпадение: Рейчел не было на работе в те дни, когда убили Орсулака.
— Давно у меня не было настоящего отпуска. Думаю, не поехать ли в Италию? Например, в Венецию.
Не хватило духа солгать. Я молчал, и она потеряла терпение. Актерство мое кончилось.
— Джек, в чем дело?
— Ни в чем.
— Я не верю.
Немного помедлив, я сказал:
— Рейчел, есть одна вещь, которая меня беспокоит.
— Так скажи мне.
— В ту ночь, в нашу первую ночь, я звонил в твою комнату. После того, как ты ушла из моей. Просто хотел пожелать спокойной ночи и сказать,
— На чем?
— Сам не понимаю. Я все время думал, где ты была, когда я звонил и стучал.
Сначала она ничего не ответила, потом заговорила, и в сердитом голосе отчетливо зазвенел металл:
— Джек, ты знаешь, кого напоминаешь? Ты просто ревнивый старшеклассник. Тот мальчик на трибуне, про которого сам же рассказывал. Да, я встретила Торсона в холле, и да, могу признать, он думал, я ищу именно его и хочу именно его. Только все уже ушло. Туда, куда обычно и уходит. Не могу объяснить, почему не слышала твоего звонка, понятно? Возможно, ты позвонил не в тот номер. Возможно, я была в душе и тоже думала: «Какой прекрасный вечер!» Возможно, я вовсе не должна себя защищать и с тобой объясняться. Если не можешь справиться со своими детскими комплексами, найди другую женщину, в другой жизни.
— Рейчел, послушай, мне очень жаль. Ты сама спросила, что не так, вот я и рассказал.
— Наверное, ты принял слишком много тех таблеток, что прописал врач. Мой тебе совет: хорошенько выспись. А я должна успеть на самолет.
Она бросила трубку.
— До свидания, — сказал я в пустоту.
Глава 48
Солнце начинало садиться, и небо окрасилось в цвет спелой тыквы, местами переходивший в розовый. Прекрасная картина. Едва ли с ней мог поспорить вид на уличную рекламу, открывавшийся слева и справа от меня.
Я опять стоял на балконе, пытаясь размышлять и стараясь делать выводы. Я ждал, когда же позвонит Бледшоу. Сообщение, пришедшее во время моего разговора с Рейчел, исходило от Дана. Судя по тексту, пока он вне офиса, но выйдет на связь позднее.
Я смотрел на «ковбоя Мальборо», на его прищуренные глаза и твердый подбородок, неподвластный времени. Он всегда оставался одним из моих любимых героев, даже иконой, несмотря на поверхностность образа, годного лишь для рекламы.
Помню, за обедом я обычно сидел по правую руку от отца. Отец вечно курил, стряхивая пепел в стоявшую около его тарелки пепельницу. Наверное, я курю из-за этого.
Отец напоминал мне «ковбоя Мальборо». По крайней мере так я думал, став взрослым.
Я вернулся в комнату. Решившись позвонить домой, набрал номер матери. Она ответила сразу. Тут же начались театральные расспросы, в порядке ли я и почему не звонил... В конце концов, когда я успокоил ее и убедил, что все в полном порядке, попросил позвать к телефону отца. Мы не разговаривали с самых похорон Шона. Если разговаривали вообще.
— Пап?
— Сын. Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь?