Поединок

Марченко Владимир

– Помогай. Мне одному не справиться.

– Я ела. Повар сыт, пробуя и нюхая…

– Понятно, дорогая, ты опять меня эксплуатируешь, как подопытного. Ты видишь, тут три порции.

– Ты с утра ничего не ел. Мы с тобой не в столовой, а дома. Я – старалась. Ведь вкусно? Знаю, что ты опять начнёшь говорить о деньгах. Ты меня разлюбил. Твоя мама говорит, что ты привык жить по-студенчески. В армии не баловали вкусненькими блюдами. Гастрит заработать недолго, а вот лечиться не просто. Но я не допущу до такого. Не хочу видеть тебя больным. Ты мне нужен здоровым. Будешь есть всё, что посчитаю нужным…

Иван

хотел сказать, что надоело занимать у приятелей деньги, потому что зарплата уходит на продукты. А расходуются они не рационально. Мог сказать, что рачительные хозяйки так не делают, но сдерживался. Устал убеждать Аню не кормить чужих поросят. Не поняла, что любовь к мужу не должна выражаться лишь в обильной еде.

Как только речь заходит о питании, о расходе средств на приобретение продуктов, Аня замыкается, начинает плакать, словно он пытается уличить её в чем -то позорном и отвратительном. Она долго не разговаривает, но утешается тем, что варит, варит, варит. Он ест, ест и ест. Наступает ночь, когда кулинар переселяется с дивана. Тогда каждое утро он старается её задержать и не допустить до плиты.

Утром его ждали умопомрачительны оладьи из печени, фаршированные перцы, заливное мясо. Комаров смотрел на стол, как на заклятого врага, был готов сражаться с ним, не покладая рук и, не щадя, живота своего.

В то утро наступил перелом. Не заметил его, но он произошёл. Ваня перестал сопротивляться, устал бороться за своё здоровье, поплыл по течению. Понял – Анин характер тверже его, а поэтому сдался. Она победила. Добилась своего, прошла через слёзы, через скандалы. Пришивала и пришивала отрывающиеся пуговицы, застрачивала на швейной машинке разошедшиеся швы на брюках, покупала галстуки, чтобы, воспитанный ею живот, не бросался в глаза. …Он съел всё и, молча, пошёл к двери. Спускаясь по ступеням лестницы, тяжело дышал, вспомнив, что ремень нужно покупать новый. Аня догнала его на улице.

– Я знала, что тебе понравится, – радостно щебетала. – Мне этот рецепт дала Эмма Антоновна из кредитного отдела.

– А меня коллеги зовут Колобком, – горько усмехаясь, сказал Иван. Война кончилась. Не просто воевать с милой Аннушкой. Любовь не проходила даром. Иван почувствовал, как после крепкого кофе начинает давить сердце.

9.

На подворье. Бунт на корабле. Первые признаки… Токсикоз. Зря ликовал… Анна показывает когти.

В летней кухне Комаров установил газовую плиту. Пригласил мастера по проверке и монтажу газовых приборов. Плит привезли в райцентр ограниченное количество. Начальник строительного управления помог своим рабочим, выделив транспорт для закупки плит в Томске. В Белом Яру организовали газовый участок; несколько человек прошли обучение и стали развозить по квартирам баллоны с газом. В квартире Комаровых установили трёхкомфорочную плиту, но Аннушка сказала, что если они станут жить во времянке, то без газа грустно. За каких-то полтора месяца привыкла готовить на новой плите. Удивлялась, как всё быстро варится и жарится.

Диван-кровать привёзли от родителей Ивана. Аня повесила весёлые шторки на окно, натянула марлю в форточку от комаров и мух. Поставив чайник на

плиту, включила радиоприёмник. Дачка понравилась соседям. Они сняли размеры и срочно принялись строить себе такую же. В коридорчике располагалась топка бани и дверь в парилку. Иван хотел установить верстак, чтобы в любую погоду строгать, пилить и сколачивать, но Анна сказала, что коридорчик довольно узок, а стружки и опилки могут воспламениться от раскалённой дверцы печи.

– Лучше верстак поставить в сарае или под навес. В коридорчике может уместиться старенький холодильник «Саратов». Тут ему не место.

Иван согласился. Холодильник пылился в сарае. Привезти надо было сразу, как только они переехали на свою усадьбу. Огород требовал пристального внимания. Грядки редиса и моркови Аня прополола два раз, подкормила всходы капусты, огурцов и кабачков. Рассада помидоров и перцев укоренялась плохо. Иван затенял нежные стебельки газетными кульками, но жгучее солнышко обожгло листья. Аня расстроилась, а Иван уверял её, что это ерунда. Обычное явление. Через месяц рассада пустит корни и зазеленеет.

– Подожди. Нельзя после обеда работать. Посиди минут двадцать… – Приказала Анна. Иван отбросил лопату.

– Хочу от ручья прокопать арык до середины огорода, чтобы воду носить.

– Мне из колодца хорошо поливать.

– Насос куплю. Ёмкость большую вкопаю. Вода нагреется для полива. – Иван взял лопату и начал размечать будущий канал. «Ручей может летом пересохнуть, докопаюсь до родников. – Думал Комаров, рассматривая русло в конце огорода. – Поговорю со старожилами, они должны помнить, когда ручей пересыхает, когда наполняется водой».

– Ваня, посиди. Чего вскочил?! Сядь. Нельзя после еды работать. Я тебе говорю, а ты не слышишь. …Не работаешь, а лопату взял… Почему такой? Я – не девочка с погремушкой. Забочусь о тебе. – Громко вопрошала Аня. Голос её стал начальственно-строгим. Это удивило Ивана. – Не думаешь о здоровье. Почему равнодушный к моим рекомендациям? – Ворчала, не переставая, Анечка. – Плохого тебе не хочу. Понимать должен. Не маленький…

Ивану удалось раздобыть большую емкость. Хотя была ржавой и дырявой, вкопал в конце огорода. Арык не стал рыть. Отсоветовал сосед, сказав, что много земли займёт его канал. А проще выкопать глубокую яму, расчистив дорогу родникам. Как-то утром Иван рвал траву крольчатам у своего гидросооружения. Увидел у поверхности стайку мальков. Пескари. Как попали в бассейн? Не мог понять. Кинув траву двум поросятам и подросшим цыплятам, налил в корыто воду утке с утятами, которых привезла два дня назад тёща. Аня полола грядку моркови, собирая сорняки в ведро, чтобы бросить в кормушку крольчихи. Вдруг побежала в кулинарную лабораторию, чтобы сбросить в кастрюлю стебельки укропа.

Посмотрела испуганно на Ивана, собиравшегося шкурить брёвна для коровника.

– Ваня, не могу… – сказала испуганно.

– Что с тобой?

– Не могу переносить запах жареных котлет.

Иван улыбнулся, полагая, что кончились страдания, Анечка перестанет готовить – у неё аллергия, а правильнее, токсикоз. Зря ликовал. Пересиливая себя, Анечка не отходила от плиты. Варила и жарила, пекла и томила, требуя, чтобы Иван ел, не нервируя её отказами, которые она считала капризами.

– Тебе нельзя долго стоять, – урезонивал Иван кулинарку.