Подземные тропы

Токацин

— Мне показалось, ты упал, — сказал Фрисс, разглядывая бирюзовую броню существа. — Не больно?

— Вообще-то я сел, — немного обиделся Фрасса. — У нас прочная чешуя. Ты простишь мне любопытство? На мой взгляд, ты похож на знорка…

— Я и есть знорк, — честно сказал Фрисс, догадываясь, что для хесков Гванахэти люди так же необычны, как для людей — эти хески.

— Ух ты! — искренне восхитился крылатый. — И такие маленькие и хрупкие существа умеют уничтожать и создавать миры?.. К нам в Шелрис заходила одна знорка, Чёрная Речница, а я тогда летал в Манхор и пропустил всё на свете. И Эсхельг, как назло, просидел в лаборатории и тоже её не видел! Знорк, послушай, ты же

едешь в Шелрис? Можешь заглянуть к Эсхельгу ненадолго? Он будет рад…

— Могу, — Фрисс пожал плечами и подумал, что в Шелрисе он никого не знает, а этот любознательный Эсхельг, возможно, пустит его переночевать. — Кто он? И когда здесь была Речница?

— Она ушла дней десять назад, — подумав, ответил Фрасса. — А Эсхельг — алхимик, он из Лигнессов, а живёт в круглой башне. Я сейчас слетаю к нему и скажу, что ты здесь. Если на обратном пути разминёмся, скажи, что Некс послал тебя.

Он сверкнул в небе лазурной молнией и исчез. Речник поехал дальше, удивляясь тому, что дорога пустынна. Только Фрасса мелькали над головой, как стрижи, некоторые из них зависали в воздухе, чтобы рассмотреть путника, но никто не окликнул его.

Медленно приблизился Шелрис, с его четырёхугольными кирпичными башнями Лигнессов и невысокими холмами-гнёздами Фрасса. Строения будто прятались в тени друг друга. Некоторые башни были увиты лозами, но деревьев на улицах Речник не увидел. На первый взгляд, у Шелриса не было стены, но потом Фрисс заметил кольцо редко поставленных обелисков по периметру города и слабо светящиеся дуги между ними. Впрочем, магическая защита пропустила путника, ничем о себе не напомнив.

Фрисс остановился у фонтана, чтобы Двухвостка могла напиться, пока он выясняет дорогу у Лигнессов. Жуткие существа с алой кожей и шипами на всех суставах окружили его, осмотрели со всех сторон, как диковинного зверька, но путь к башне Эсхельга указали.

У круглой башни, лениво потягиваясь и разминая крылья, сидел на витом столбе Некс. Увидев Речника, он радостно захлопал крыльями. Лигнесс-алхимик удивлённо выглянул из башни.

— Настоящий знорк?! Не Йю и не Оборотень?!

— Ну вот, а ты не верил, — вильнул кончиком хвоста Некс. — И ему нужна еда и ночлег.

— Э-хм… — Лигнесс качнул головой из стороны в сторону. — У нас есть разные травы, наверное, среди них попадаются съедобные. Знорк, ты сможешь уснуть, если мы будем готовить зелья?

— Не из меня вы их будете готовить, надеюсь? — спросил Речник, радуясь, что у него достаточно припасов с Ойти. — Моё имя Фрисс, я издалека, и направляюсь далеко, и вас потревожу ненадолго. У тебя найдётся свободная комната для меня и прочный столб, чтобы привязать Флону?

У Эсхельга всё нашлось. Он даже пытался насыпать Двухвостке охапку трав, из которых варил зелья, но Фрисс побоялся, что некоторые из них не пойдут ей на пользу. В пустой комнате на чердаке башни были постелены циновки и шкуры, и Речник соорудил из них удобное гнездо. Всю остальную башню занимали кладовые для трав, минералов, зелий и порошков, несколько лабораторий и кристаллический источник энергии, вроде тех, которые росли под городом Ацолейтов. Эсхельг и Некс недавно взяли большой заказ на защитные эликсиры, колдовское пламя под котлами не гасло ни на миг, и у хесков было мало времени на разговоры с путешественниками. Ещё очевидно было, что эти хески не покажут Речнику дорогу к границе Кархейма…

— Я-то бывал в горах, и по ту сторону бродил, но времени нет, а дел много, — с сожалением сказал Лигнесс. — А за моими зельями караван прибудет нескоро, тебе долго придётся ждать!

— А с кем пошла через горы Чёрная Речница? — спросил Фрисс, думая, что какой-нибудь

караван наверняка уходит в Кархейм в ближайшие дни, осталось только найти его.

— Говорят, что одна, — с большим сомнением в голосе ответил Эсхельг. — Но я толком ничего не знаю. Если правда, что она ходила в одиночку в Манхор, то горы ей нипочём. Там, в конце концов, есть дороги и нет пакостных демонов-гиен!

— Чёрные Речники со всеми говорят, даже с манхорцами, — с некоторым осуждением сказал Некс. — Я бываю в Манхоре, да, но я не говорю с манхорцами!

— А что такое Манхор? — вклинился удивлённый Фрисс. — И зачем там бывать?

Ему рассказывали вдвоём, долго и горячо споря, перебивая друг друга, и Речнику нелегко было понять, что так взволновало хесков. Выходило, что мёртвый город Манхор, частично разрушенный Лигнессами на заре времён, а частично растёртый в пыль временем, лежал чуть в стороне от Шелриса и ночами светился от магии. Она вызывала к жизни удивительные растения, незаменимые в алхимии, все городские маги время от времени собирали в руинах травы, но местность эта и её порождения не принадлежали Лигнессам. Там жили манхорцы, потомки строителей мёртвого города, и даже чародеи-Лигнессы их опасались. Чёрная Речница искала что-то в тех руинах, и Эсхельг очень удивился, когда она вернулась живой и невредимой…

"Схожу. Вдруг манхорцы её запомнили?" — подумал Фрисс. Ему уже не верилось, что эта Речница — Кесса Скенесова…

Он ушёл из башни Эсхельга утром, взял с собой Двухвостку, но попросил Лигнесса не убирать комнату — Речник подозревал, что задержится в Шелрисе ещё на сутки. Встречные хески, узнав, что он едет в Манхор, смотрели на него странно и вздыхали, когда Речник проезжал мимо.

Когда в траве начали попадаться обломки белого ракушечника, похожие на омытые дождями кости, Фрисс не сразу понял, что едет по древнему городу. Лигнессы-завоеватели, а после — беспощадное время, стёрли Манхор с лица Хесса, превратили в россыпь булыжников и невнятные остовы, затянутые мхами и оплетённые корнями трав. Деревья Ифи, пробиваясь сквозь мостовые и сокрушая стены, довершили разрушение. Магия Манхора подстегнула их рост, и их кроны вскоре сомкнулись над городом. Двухвостка осторожно перебиралась через корни, выбеленные временем ветви и вороха прошлогодних листьев. Тут же лежали сморщенные высохшие тельца погибших Ифи, которых ещё не поглотила земля, и тонкие розоватые волоски шелестели под ногами…

— Лес из Деревьев Ифи… Нигде я не видел такого странного леса, — тихо сказал Фрисс, разглядывая цветущие лозы и ползучие цветы под ногами.

Двухвостка остановилась, настороженно покрутила носом и вдруг с радостным фырканьем ломанулась сквозь заросли и бурелом. Речник из любопытства не стал её удерживать, и вскоре она остановилась у древней чаши из белого камня, наполовину погружённой в землю. Из холма над чашей вытекал искрящийся ручей, наполнял её и устремлялся дальше, вниз по каменистому склону. У ручья не было русла, он постепенно прокладывал себе дорогу по сырой листве и белым камням, и еле заметное магическое сияние поднималось над ним — как будто он совсем недавно был сотворён каким-то чародеем.

Двухвостка начала лакать воду, а Фрисс подошёл к чаше и с радостным любопытством стал рассматривать исток, воду и созданный водоём. Маг, поднявший из-под земли этот родник, был сильным, но ему не хватило опыта — и он заставил воду бить фонтаном, не узнав перед этим, много ли её внизу. Фрисс опустил руки в ручей и тихо запел, кое-как подбирая слова, о медленном пути сквозь пласты камня и песка, о щедрости и неисчерпаемости подземных вод, о возвращении влаги из облаков в глубокие чёрные озёра.