Подземные тропы
Шрифт:
— Незачем ночью злить Экеркена, он и так злой, — сказал Вудро и растянулся на ковре из жёсткого Шеелка. — Ложись на свою ящерицу, знорк, иначе к утру все кости будут скрипеть.
Утром Экеркен подобрел, камни с потолка больше не падали, и дорога стала гораздо ровнее. Хальконеги даже затянули песню — вполголоса, чтобы не вызвать обвал.
— А что это за камень — тзива? Не слышал о таком, — признался Речник. — Там, внутри, что-то движется…
— Хорошие у тебя глаза! Это акойя, каменный дух, — ответил Вудро, погладив золотистый бок камня. — И мы дадим ему облик, чтобы он помогал нам. Акойя может найти любой камень, любую руду, сама проходит
— Норен — тоже маг неплохой, с чего ему ошибаться? — вмешался Вурса. — У нас будет акойя, и нам заплатят по совести…
— Прочных вам сводов! — послышался голос из ответвления пещеры. Навстречу Двухвостке вышел ещё один Хальконег, бредущий куда-то с сумкой за плечами.
— Ничего так камень, — признал он, осмотрев глыбу. — А где нашли такую крепкую ящерицу?.. Норен уже пять раз спросил у всех, где вы и когда вернётесь. Успокойте вашего мага, а то уже мне его жалко.
— Не так уж долго мы и пропадали! — возмутился Вурса. Встречный хмыкнул и пошёл своей дорогой, а Вудро жестом попросил напарника молчать, а Фрисса — прибавить ходу. Ещё пять поворотов и три перекрёстка — и они оказались перед красивой резной аркой.
— Приехали, — Вудро сел на край панциря Двухвостки и довольным взглядом окинул пещеру. — Это Ванк.
Долго они плутали по извилистым улицам с домами-пещерами, и повсюду их встречал рабочий шум — стук, звон, треск и шипение. Иногда журчание воды заглушало эти звуки — большие каменные чаши кое-где собирали воду, стекающую из небольших, но шумных родников. Вокруг чаш колыхались на сквозняке прозрачные перья ваакона. Каждая пещера окружена была аккуратными кустами Шеелка, среди которых лежали трухлявые брёвна и доски. На каждом куске дерева росли большие грибы причудливой формы и странных цветов.
По одному грибному саду бродил, нетерпеливо помахивая пушистым хвостом, стройный белый демон, немного похожий на двуногую куницу. Увидев Хальконегов, он всплеснул руками и поспешил им навстречу.
— Бездна! Сколько можно лазить по пещерам?! Неужели нигде нет ни кусочка тзивы?!
Вудро не удивился такой встрече и без малейшей спешки слез с панциря Двухвостки и кивнул белому демону.
— Норен, гость у нас. Веди себя как подобает магу. Фриссгейн, это Норен — Каменный Маг.
— Ойе! — удивился Норен, цепким взглядом ощупав Речника. — Ты сверху? У нас заказ, может, других мастеров поищешь? Ваш Король платит недурно и в срок, но работа у него слишком уж долгая!
— Я не за мастерами, Норен. Мне Вудро комнату обещал, — сказал Фрисс, отвязывая камень от панциря Флоны. Норен кивнул несколько раз подряд, взмахнул хвостом и пропал за дверной завесой. Не успели ещё Хальконеги перенести камень под навес и устроить Двухвостку во дворе, как из дома запахло жареными грибами и мясом.
— Это мастерская Норена, тут у него и печь, и погреб, — сказал Вурса, принюхиваясь. — Вот так, твоя ящерица будет есть, и мы все пойдём есть. Норен! В бочонке что-нибудь осталось?
Норен выглянул из круглого окна, занавешенного листьями ваакона.
— Никаких бочонков, пока не закончишь вчерашний заказ, — строго сказал он. — Тзиву пока не трогай, я только возьмусь размечать, но плитки чтобы доделал!
Вудро усмехнулся, похлопал Вурсу по плечу, а Двухвостку — по загривку, и посмотрел куда-то вдоль улицы.
— Я тогда к своим пойду, мои-то вещи все готовы, — негромко сказал он. — А с утра возьмёмся за работу…
Внутри дом-пещера
Разговор начался с Инальтеков и прошлогодней войны — Хальконеги видели их в Ванке осенью, когда потрёпанная армия отступала в Хесс. Потом перешёл к сиянию из Энергина и нашествию новых врагов — фарков и оживших мертвецов. Хески были удивлены и озадачены — к ним эти существа пока не спускались.
— Квайет! Может, ты перепутал что-нибудь? — с сомнением сказал Вудро. — Да ещё с плотью на костях… Такого и не бывает!
— Тебе бы так перепутать! — вскинулся Норен. — Мертвяк есть мертвяк. Фрисс, ты очень везучий, если видел их и выжил!
Заговорили о нежити и Некромантах — все знали немало, но если бы слышал их тот же Йудан, долго смеялся бы. Фрисс спросил, не случалось ли странного в городе — но нет, всё было спокойно. И никакая Чёрная Речница не появлялась здесь. Вообще люди заходили в Ванк нечасто.
— Будь спокоен, о ней говорил бы весь город, появись она здесь, — сказал Норен. — Скорее всего, твоя Речница пошла в Халкес. Все идут в Халкес. Там древний, интересный город. А у нас что? Одни мастерские.
И Фрисс убедился в его правоте, когда вышел прогуляться по Ванку. Все жители работали, в крайнем случае — вскапывали землю в своих садиках, многие бродили по дальним пещерам в поисках руд, а те, кто иногда выглядывал из дома, тоже никаких новостей не знали. В Кваргоэйю им спускаться было незачем, фарки к ним не заглядывали. Несколько раз Фриссу предложили купить что-нибудь — бусы, церит, каменное зеркало или перстень — и он купил бы, водись у него деньги. Но вскоре все поняли, что из Речника плохой покупатель, и вести разговоры с ним перестали.
Вечером Норен накормил гостя и показал ему комнату, в углу которой был насыпан ворох Шеелка. Вудро и Вурса уже ушли в свои дома, работа их в этот день была завершена.
Они вернулись к утру — им пора было создавать статую каменного духа. Фрисс видел "размеченный" камень — внутри глыбы светящимися линиями были очерчены контуры подвижного существа, похожего на змею, Ифи и ящерку одновременно. Речник к их приходу успел покормить Двухвостку, обменять у Норена большую рыбину на кулёк жареных грибов и почистить броню.
— В Кваргоэйю пойдёшь? — спросил Норен. — Вот так сразу? Заходи к нам на обратном пути, денег я с тебя не возьму.
— Погоди, Фрисс, я же не заплатил тебе за помощь, — спохватился Вудро, ушёл в соседнюю комнату и вернулся, держа на ладони ярко-багровый камешек, замурованный в тёмную породу.
— Пещерная кровь — алый гранат, — сказал он, передавая обломок Фриссу. — В наших местах стоит денег, а в ваших за него платят землями.
Речник поблагодарил Хальконега и спрятал камень в сумку. Гранат на Реке ценился чуть не выше драгоценнейшего малахита, хорошая будет прибавка к награде!