Подземелье

Партыка Кирилл

Но он мягко отстранил ее.

— Понимаешь, что-то тут есть, смысл какой-то, разобрать только не могу. Эти двое, будто специально приставлены ко мне. Вроде, заранее запланировано все, или как это говорится, предопределено. Девку эту я живой и в глаза никогда не видел.

— Выкрутасы либидо, — вставила Раиса.

Но он, не обращая внимания, продолжал гнуть свое: про странную связь с убийцей и жертвой, про невероятные перевоплощения во сне и все не договаривал чего-то, словно опасался обнажить сокровенное. Но никак не оставлял вязкую эту тему.

Начал было о том, что на допросе однажды что-то такое скверное произошло с этим белобрысым воином… Но спохватился

и оставил тему.

Вспомнил застольные байки педагога, но и о них толковал смутно, будто с двойным, одному ему понятным смыслом. Все промывал, промывал словесную породу, и злился оттого, что не отыскиваются в ней необходимые крупицы главного, а чего — и сам не мог объяснить.

Раисе и невмочь было от такого времяпрепровождения, и — мазохизм какой-то! — тянуло слушать странного этого мужика с его воспаленным стремлением познать не то сердцевину зла, не то зло в собственной сердцевине. Не похож он был на многочисленных ее знакомых, занятых помыслами о «бабле», престижных должностях, импортных «тачках» и всё лезущих лапами под юбку при любом удобном случае. А, может, просто возникал в ее душе, тоже ведь не ахти какой благополучной, резонанс от чужой неприкаянности и смятенности.

— Все! — не выдержала наконец Раиса. — С тобой чокнуться можно. Спать пора. У тебя что, выходной впереди?

— Спать, так спать, — согласился он, просовывая руку ей под голову. — Только я вот байки эти вспоминаю, про оборотня. У кого только их нет. У любого народа, считай. Я и кино смотрел, и читал кое-что. Главное, одинаково у всех. С виду — человек, а внутри зверюга. Ходит себе, будто ни при чем, фиг догадаешься. А потом — раз! — и вылезла рожа. У одних волк там, у других еще кто-то, а здесь — медведь. Но какая разница? Берется же с чего-то!

— Фольклорист нетрезвый, — буркнула Раиса. — Рудименты тотемизма, отголоски языческой мифологии — устраивает тебя? А кино такое — для дебилов тинэйджеров.

Нашел кладезь премудрости!

— Тотемизмы, онанизмы!.. Нет, ты подумай! Вот эти, про которых я говорил, они же не люди. И не психи. Их вменяемыми признают, судят. Вот гениальность откуда берется?

— Квинтэссенция генов. Замучил уже. Знаем, слыхали, кого вы и как там судите.

Хватит философствовать!

— Так может, и тут квинтэссенция? Может, копится в человеке еще с пещерных времен, передается от родителей детям, от поколенья к поколенью, а, по большому счету, от зверя — человеку? У одних это так, атавизмы всякие, хвост, например, или борода у женщины, а у других… Мы же от зверей произошли?

— Это ты от зверей произошел, а я Божья тварь. Дай же заснуть, изверг!

Но никак его было не унять.

— Нет, ты представь, накапливается критическая масса и вот, пожалуйста — новое качество. Сама говорила.

— Ну и что? Ну, так и есть, наверное, отчасти. Конечно, закладывается изначально какая-то почва, раз на ней всякие чикатилы произрастают. И какой же вывод? Что оборотни под окнами бегают? Ну, да, те, о ком ты рассказывал, они оборотни. Не новая, прямо скажем, метафора, не тобою изобретена. И вообще, это дремучий вопрос — откуда маньяки берутся.

— Да я не о маньяках. Я о другом. Когда человек уже не человек.

Раиса помолчала, будто в сомнении.

— Ну, хорошо, — сказала она наконец. — Есть такое явление — ликантропия.

Существует с древнейших времен. Ликантроп в отличие от вервольфа — это не мистика, а наука. О людях, которые считали себя зверями и поступали соответственно, знали еще в древней Греции и Риме. В средние века, если верить тогдашним писакам, были целые колонии ликантропов.

Всякие изгои уходили в пустынную местность, иногда селились на старых кладбищах, обрастали волосами, отращивали ногтищи такие, — она пошевелила растопыренными пальцами, — бегали на четвереньках, завывали и полагали себя волками. По-людски не разговаривали, имели пристрастие к сырому мясу, даже на прохожих иногда нападали. Есть вполне достоверные свидетельства об одном голландском крестьянине. Был он весь страшный, со странной кожей, жил на церковном дворе среди могил, вел себя как животное. А в Ливонии существовала целая стая ликантропов. Они еще в добавок ко всему разрывали захоронения и глодали кости мертвецов. На людей, естественно, мало походили. Много таких примеров. Но это всего лишь заболевание, деградация мозга, психоз, пусть даже коллективный.

Сергей, слушая Раису, приподнялся на локте.

— А сейчас эти… ликантропы, попадаются?

Раиса ответила неохотно, с усмешкой:

— Сейчас эти ликантропы, считай, что перевелись. Условия, наверно, стали неподходящие, чтобы завывать по ночам. Известна в двадцатом веке буквально пара случаев. Но это факты совершенно исключительные. Мужчина или женщина утрачивали человеческий облик, начинали вести себя как животные.

— Как хищные?

Раиса поморщилась.

— Ну не как овечки, разумеется. При ликантропии человек действительно ощущает себя зверем, проявляет самые темные стороны души или подсознания, как тебе больше нравится. Но эти случаи…

Репин ее перебил.

— В школе милиции пример нам приводили на психологии. Про самовнушение. Как психика на организм действует. Дамочка одна вообразила, будто сифилисом заразилась. И представь, заболела на самом деле. Врачи голову сломали, что за чудо такое, когда анализы отрицательные. Чем только ни лечили. Потом нашелся один, снял навязчивую идею гипнозом, и дамочка выздоровела.

— И дальше что?

— А что? Ничего.

— Нет уж, извини, я твою идею уловила. Ох уж мне эти мыслители доморощенные, кустари с мотором! Психика влияет на физическое состояние!.. Эпохальное ты, милый мой, открытие сделал! Доводим его до абсурда и получаем этого, как его, кундигу в чистом виде. Причем даже не психа какого-нибудь несчастного, а именно монстра в натуральном виде. Как в твоих любимых фильмах… Приплыли! Вызываем санитаров! И откуда у тебя столько мусора в голове? А ты говоришь — мильтоны нормальные!

— Да, шучу я, шучу, — отмахнулся Сергей.

— Нет, ты подожди!..

Но тут к нему, наконец, вернулись силы, и дискуссия прекратилась. …Ближе к утру Серей проснулся оттого, что где-то рядом орала кошка. Звук, похоже, доносился из подъезда. Был он почти непрерывным, будто к голосовым связкам животного подключили компрессор. Тембр вопля варьировался от низкого горлового рычания до пронзительного визга.

Сергей с нарастающей тревогой прислушивался к звуку, размышляя о том, что вроде бы и не время этим четвероногим устраивать свадебные песнопения.

Что за идиот вздумал среди ночи мучить животное?!

Вой в подъезде вдруг оборвался на истошной ноте, словно кошку разом прихлопнули чем-то тяжелым.

Сергей вскочил, бросился в прихожую и тут же уловил на лестнице невнятный шум.

Словно кто-то грузный передвигался по площадке. Чувствуя, как противный пот выступает по всему телу, Сергей оглядел утлую дверь. Да, не как в городе, где всюду броня и решетки. Да что, собственно, такого? Забрел пьяный, напугал животное, которое забыли на ночь впустить в квартиру. Сейчас всполошатся хозяева и кинутся на помощь любимому Ваське.