Подземелье

Мордорский Ваня

То, что произошло сейчас разительно отличалось от того, что было в Яме Тьмы. Там тьма валилась на него огромным потоком — бери и управляй, а тут…тут ее надо было добывать по крупице и удерживать самостоятельно.

Да и сама тьма различалась. Тьма в Яме была будто бы разумной, сильной, будто ей изначально кто-то управлял, а эта была просто бесхозной и слабой, вот только добывать ее было сложнее в разы.

Скоро он предпринял вторую попытку и она далась легче. Он сразу притянул к себе всё те же семь песчинок, ощущая их будто туго натянутые

струны. Как и в прошлый раз, с каждой секундой удерживать их становилось всё труднее и труднее.

Вспоминая как дроу пользовались тьмой, Зур”дах понимал, что у них это происходило как-то иначе. Будто они управляли бесплотным туманом, а не такими вот почти материальными песчинками.

Сделав еще пять попыток управлять тьмой, он понял, что устал. Эти попытки забрали неожиданно много сил.

Но сразу, как только он прекратил попытки, он ощутил тьму. Буквально. Тень, в которой он сидел вдруг стала тонкими струйками наполнять его энергией, восстанавливая силы. При этом никакой видимой тьмы к нему не тянулось.

Просто от нахождения в тени ему стало вдруг приятнее. Раньше подобного с ним ни разу не было; ни в казарме, ни в Яме, ни в другом темном месте.

Зур”дах решил проверить это и, поднявшись, вышел из тьмы и сел возле строения. Тут тьму рассеивали несколько тускловатых светильников фиолетового света.

Десяток мгновений он прислушивался к собственным ощущениям. Ничего. Никакого восстанавливающего эффекта или приятной прохлады.

Рядом никого не было, поэтому он вытянул руку в сторону прохода и попытался притянуть тьму к себе. Далось это еще тяжелее, чем когда он находился в тени, и притянуть он смог всего две песчинки. Будто это был сейчас его предел.

Он подождал еще минуту и вернулся в тень между строениями.

Да, разница есть.

Облегчение и восстановление сил сразу чувствовалось.

Значит, мне не показалось.

В голове вновь всплыл образ гоблина с большой каплей тьмы. Он еще раз всмотрелся в него, наблюдая за тысячами песчинок, формирующими узоры и затем сплавляющимся в жидкую форму тьмы.

Я что-то делаю неправильно, — подумал он.

Вот только понять что именно он не мог. Он прикинул — даже если он каждый раз будет увеличивать количество песчинок, до того, что он увидел в образе слишком далеко, там нужны тысячи и тысячи таких песчинок.

Тело было зажато и удерживать тьму было сложно.

Может так не должно быть?

Однако додумать ему не дали. Вблизи послышались шаги и показалось лицо обеспокоенного Даха.

— Зур”дах? А ты тут что делаешь? Светлее места чтоб посидеть найти не мог?

Надсмотрщик, прищурившись, осмотрел темный переулок, будто отыскивая что-то неправильное, но ничего не нашел.

Зур”дах просто сидел всё в той же позе.

— Ладно, поднимайся, нечего тут одному сидеть. Со своими бы посидел — они, вон, в кости играют.

Гоблиненок поднялся.

Оставаться после слов Даха было бы странно. Однако, он знал, что ему нужно еще не одна попытка, чтобы понять как работают даже те крохи тьмы, которые он ощутил.

****

Следующие

несколько недель возможностей остаться одному выдавалось не так уж много, но парочка случаев всё же представилась. Кроме того, в отдыхе между тренировками Зур”дах искал самые темные места, чтобы проверить появившееся ощущение тьмы, которое дарило прохладу и восстановление. И правда – достаточно было оказаться в чуть более темном месте и тело охватывало приятной прохладой, что после изматывающих тренировок было как нельзя кстати.

Одно было плохо — дроу использовали довольно много светильников со странным тускловатым светом, которые хоть и горели неярко, но всё же рассеивали вокруг себя тьму. Зачем это было нужно — Зур”дах не понимал, потому что дроу, как и гоблины, обладали отличным зрением, приспособленным к тьме тоннелей Подземелья.

На первое время интерес к тьме поглотил всё остальное для Зур”даха. Тренировки, Кайра, Тарк, другие дети, - всё это было неинтересно и неважно. Тьма — вот что было ключом к силе. Гоблиненок видел, что с ее помощью могут делать дроу.

Однако, все его опыты следовало делать тайно — так, чтобы даже свои не увидели. Особенно свои. Даже Кайра. Не то, чтобы он ей не доверял, но знал, что говорить о таком нельзя. Это как с пещерой с пауками — он слышал как дроу расспрашивали о ней, и хорошо, что никто из остальных детей не знал о том, что он был той пещере.

А тьма…тьма была еще важнее, чем пещера с пауками.

Тренироваться можно было даже не находясь в полностью темном месте. Достаточно было осесть в тень, посмотреть, чтобы никто не смотрел, вытянуть руку и начинать. Медитирующая поза, как оказалось, была вовсе не обязательна. Во всяком случае, притягивать к себе песчинки он мог и так.

А еще…уже на вторую тренировку количество песчинок тьмы увеличилось до десяти.

Он пытался притянуть их к себе не вытягивая руку в сторону, просто мысленно, но так это не срабатывало. Нужно было обязательно вытянуть руку, к которой, как к магниту, уже притягивалась Тьма. Еще Зур”дах заметил, что если сжать руку в кулак, когда песчинки рядом с ней, то это облегчало их удерживание. Мысленного усилия тратилось меньше.

Хоть увидеть крохотные песчинки даже с двух-трех шагов было бы сложно, он не рисковал и соблюдал каждый раз осторожность.

Каждый раз в течении следующих трех недель, когда он находил возможность посидеть и потренироваться, количество песчинок, которые подчинялись ему — увеличивалось. Да, параллельно этому увеличивалось и напряжение в голове и в теле, которое он испытывал. Ощущение что он все же делает что-то не так не уходило, вот только и понять что не так он не мог. Поэтому оставалось только продолжать.

Дважды он попытался перескочить, — достать из тьмы сразу в два раза больше песчинок от привычного количества, но голова всякий раз начинала дико болеть. Да, песчинки он достал, но едва он усилил нажим и попытался их притянуть к себе — носом шла кровь. Она быстро остановилась, но гоблиненок теперь понял, какой предел головной боли лучше не пересекать.