Подземелье
Шрифт:
– Эх, Бекки, крутая ты девчонка. Был бы я помоложе лет на несколько, влюбился бы без оглядки, — сказал он и был вознагражден смущенной улыбкой. Может, она и умнее его раза в два, но она все еще подросток. В его дни девочки расплывались до ушей, стоило им услышать такой комплимент.
– Помолчал бы, — сказала она в ответ, но ее тон четко дал понять, что ему удалось вогнать ее в краску до глубины души… и что она не возражает.
Между ними разлилось дружелюбное молчание, разгоняя последние осадки дурных сновидений. В салоне менялось давление, самолет начал снижаться.
"Попасть внутрь, добыть книжку и свалить ко всем чертям.
Все просто... Но если подумать, разве не такой же план у нас был в бухте Калибан?"
Про себя Джон решил, что стоит потолковать с Трентом еще разок, сразу после посадки. Он был полностью готов выполнить задание, прибрать к рукам книжку и по пути вставить работничкам "Амбреллы" палки в колеса... но ему по-прежнему не нравилось, как избирательно Трент старается подавать информацию. Верно, этот человек им помогает, так зачем такие странности? И почему он не рассказал, что происходит с их друзьями в Европе, или кто возглавляет "Уайт Амбреллу", или как ему удалось протащить на самолет своего пилота?
"Да все потому, что он стремиться к власти. Этот клоун помешан на контроле".
Дело, конечно, не совсем в этом, но Джон не мог представить себе, зачем еще таинственному мистеру Тренту корчить из себя этакого секретного агента или супершпиона. Может, стоило сломать ему руку, глядишь, был бы поразговорчивее...
— Джон, я знаю, что он тебе не нравится, но как считаешь, все действительно будет так просто, как он говорит? Я имею ввиду, что, если этот Рестон не захочет просто так сдаться? Или что, если… что, если еще что-нибудь случится?
Ребекка пыталась говорить, как настоящий профессионал, голос вроде бы спокойный, без лишнего напряжения, но ее глаза выдавали тревогу, спрятанную где-то глубоко внутри.
"Что-нибудь еще. Наподобие утечки вируса, безумного ученого, вырвавшихся на свободу биомонстров. Наподобие того, что обычно случается в лабораториях "Амбреллы"..."
– Если так уж хочешь знать мое мнение, единственное, что может случиться — этот Рестон обделается и вонь будет ужасной, — сказал он, и снова девушка усмехнулась.
– Ну ты и свинтус, — сказала она, и Джон хмыкнул, подумав, как же просто вызвать на ее лице улыбку. Впрочем, а правильно ли он делает, что пытается ее успокоить?
Спустя пару мгновений их самолетик коснулся земли, и пилот впервые за весь полет воспользовался системой внутренней связи. Он попросил их оставаться на местах до полной остановки самолета и отключился, не утруждаясь обычной ерундой наподобие надежды, что они наслаждались полетом, или температурой за бортом. По крайней мере, за это Джон испытывал благодарность. Маленький самолет скользнул по полосе и плавно остановился. Команда
Как только открылся внешний люк, Джон обогнул Ребекку и направился в кабину, окончательно решив не выпускать Трента до тех пор, пока они не поболтают по душам. Он отодвинул шторку, и холодный ветер ударил ему в лицо. За кабиной оказался небольшой проход, и он понял, что опоздал. Пилот, Эванс, остался в гордом одиночестве.
Каким-то образом, Тренту удалось ускользнуть за те несколько секунд, пока Джон пересекал салон. Металлические ступеньки, прислоненные к борту самолета, были совершенно пусты... и даже несмотря на то, что Джон слетел по ним, как молния, и моментально оказался на земле, вокруг никого не было. Только уходила к горизонту бесконечная линия посадочной полосы и чуть поодаль стоял человек, придвинувший трап. Когда Джон спросил его о Тренте, работник аэропорта ответил, что Джон был первым, кто сошел с самолета.
— Вот же сукин сын, — сплюнул Джон. Но, собственно, это было не важно. Они уже в Юте. Трент или не Трент, они прибыли. И поскольку время перевалило за полночь, на подготовку к операции оставалось меньше суток.
Глава 5
Джей Рестон излучал довольство. На самом деле, впервые за долгое время он был счастлив, и если бы он только подозревал, как же это здорово — снова покинуть свой кабинет и заняться делом, он бы устроил себе этот праздник годы тому назад.
"Управлять работниками, которые не боятся испачкать руки. Делать так, чтобы задумки воплощались в жизнь, и видеть плоды своих трудов, стать частью процесса. Стать чем-то большим, чем тень в ночи, чем пугающая безымянная тьма... "
Одни только мысли об этом возвращали ему силы и здоровье; ему еще не исполнилось пятидесяти, еще не пришло осознание того, что он достиг среднего возраста, но стоило лишь поработать в окопах, чтобы понять, сколько всего он упустил за прожитые годы.
Рестон откинулся на спинку кресла и сцепил руки над головой. Он сидел в комнате контроля, в самом сердце "Планеты" и смотрел на целую стену экранов. На одном из них сотрудник в рабочем комбинезоне трудился над рядами деревьев в Первой Фазе, еще одно зеленое пятно среди искусственного вечнозеленого мира. Парня звали Том Как-его-там, неважно. Имя не имело значения. Что было действительно важно, Том красил деревья, потому что так сказал Рестон — прямо в лицо, утром, на ежедневном совещании.
На другом мониторе Келли МакМалус возился с настройками установки пустынного климат-контроля, и тоже по просьбе Рестона. Пока не прибыл постоянный контингент, МакМалус оставался главным смотрителем за Скорпами. Согласно новой политике "Уайт", во избежание саботажа на "Планете" все работали временно. А когда подготовка подойдет к концу, девять технических специалистов и полдюжины "прелиминарных" исследователей — а на самом деле, великолепных смотрителей за особями, хотя сам он так их в глаза не называл, — отправятся в другое место.