Подземелье
Шрифт:
Автопарк отдела, и вправду, ни к черту. Из области сулят год за годом транспортное изобилие, но это, как ритуальные пляски диких людей перед охотой.
Поплясали, а добывать мамонта все равно приходится с помощью первобытной дубины.
В областном УВД Логинов видел много хорошего транспорта, но разъезжали на нем совсем не те, кто башкой рисковал, «охотясь на мамонтов». Про личные «джипы» лейтенантов ему и вовсе вспоминать не хотелось. Потому что, если про это думать, работать вообще не стоит.
Позвонил из дежурки Ковтун, пересказал доклад Емельянцева по рации о том,
В этот миг здание райотдела дрогнуло. В окне Николаева кабинета звякнули стекла, керосиновая лампа на столе качнулась, размазывая по стенам тени. Где-то в отдалении тяжело громыхнуло, и вслед за этим в ночи вскипел и раскатился во все стороны мощный гул громового эха. Промчавшаяся волна грохота оставила за собой рябь заполошного собачьего лая, звон бьющихся стекол и прочие отзвуки катастрофы.
Сообразив, что где-то изрядно рвануло, Николай распахнул окно и высунулся из него почти по пояс. На крышах домов плясали огненные блики, но рвануло и теперь горело по другую сторону райотдела. Начальник розыска выскочил из кабинета.
Впереди него в полутьме коридора моталась долговязая фигура оперуполномоченного Седых.
Дежурной части они достигли почти одновременно. Из прокуренного помещения, где выходил из себя капитан Ковтун, которому не давали работать, хлынули сотрудники, подтянувшиеся по тревоге и, как всегда, в ожидании развода балагурившие у деревянного барьера. Логинов подался на улицу вместе с другими.
Над северной окраиной поселка (где-то в районе Кольцевой, сразу определил Николай), над ослепшими домами и обглоданными осенним ненастьем вершинами деревьев в ночном небе стояло багровое зарево, а за его верхний край величественно уплывал в низкие, подсвеченные пожаром тучи гигантский лохматый клуб дыма. Из-за крыш дальних построек то и дело взвивались желтые языки пламени, а между невидимых сопок, в дальних распадках, все еще ворочался не угомонившийся гул.
Сотрудники молча наблюдали картину бедствия. «Сейчас забегаем, — подумал Николай. — Ох и забегаем!»
— Это где же так уфуюжило? — безадресно осведомился кто-то. — Не гэсээм, случайно?
— Ну, как раз! Гэсээм-то вон где. Это в районе нижнего склада.
— А там-то что могло?
— А хрен его знает! Что-то ж долбануло…
Логинов вернулся в дежурную часть. Ковтун виновато объяснялся с кем-то по телефону. Николай догадался что на проводе Онуфриев.
— Ты в пожарку звонил? — спросил Николай. — Они не в курсе?
Но дежурный только отмахнулся.
Заныл безостановочный зуммер «ноль два»! Ковтун свободной рукой схватил вторую трубку и, не прерывая разговора с начальником, протянул ее Николаю.
Сперва ничего разобрать было нельзя. Какая-то истеричная бабенка кричала про сумасшедшего маньяка, у которого никто почему-то не догадался отобрать пистолет.
Причем как-то так выходило, что виноват в этом непосредственно он, Логинов и МВД в целом. Ничего еще не понимая, Николай интуитивно почувствовал, что будет сейчас еще подарочек!
— Ну-ка, успокойтесь! — рявкнул он в трубку. — Говорите толком, кто вы и что случилось?
Вскоре
Но служба приучила начальника угрозыска в подобных случаях делать «поправку на ветер». А, насколько он мог судить, «ветерок» на том конце провода гулял основательный.
— Так куда, вы говорите, он пошел? — переспросил Николай.
— Я ничего не говорю! Откуда мне знать? — закричал из наушника голос. — Завуча убивать, наверное! Вы что, не видели, что он чокнулся на днях? Глаз его не видели? Или вы сами там все чокнутые?
«Интересно, ты-то куда ему заглядывала?» — чуть не выпалил Николай, но вовремя сдержался.
— Спокойнее, — сказал он вслух. — Вы сейчас откуда звоните?
— Из квартиры его, откуда же еще!
— Будьте на месте, сейчас подъедем.
— Зачем сюда-то подъезжать?! — опять взвилась репортерша. — Вы его ищите, пока он ничего не натворил. А я немедленно ухожу.
— Оставайтесь там, — повторил Николай. — Ничего он вам не сделал, значит, и не сделает. Приеду, толком все объясните…
Но в ухо ему зачастили короткие гудки.
Писучка драная! В койке истерик, небось, не закатывала!.. С этим-то идиотом что делать? Где его искать? Видно же было, что мужик не в себе. Связываться не захотел: пусть, дескать, едет! Вот — уехал!.. Но с другой стороны, рубашку на него смирительную, что ли, надо было надевать? Так не за что! А по начальству стучать, так мол и так, приезжий водку жрет и несуразности произносит, это — извините, к такому не приучены. Выходит — зря.
Ковтун положил трубку и объявил:
— Коля! Онуфриев сказал, чтоб ты лично и немедленно выезжал на взрыв. Он тоже туда сейчас подскочит.
— Ну, спасибо, надоумил! Я бы сам ни в жисть не догадался!
— Мое дело — передать. — Ковтун обиженно поджал тубы.
Начальник розыска выругался про себя. Хорошенькое положение. На взрыв, безусловно, ехать надо. Что там взорвалось? Какие последствия? А тут еще репинский довесок. Репортерша психованная, может, и лишнего нагородила, сама небось поддатая. Насчет убийства завуча — это она, наверняка, приврала. Чтоб милиция резвее среагировала. Наплел он чего-то спьяну, потом поцапались, может, даже наподдал он ей, коли она говорит, что связанная была. Вот и трезвонит теперь.
Очень хотелось Логинову остановиться на таких умеренных выводах, сдобренных скепсисом бывалого мента. Но он понимал, что на самотек ничего пускать нельзя.
Черт его знает, куда этот деятель поперся и что ему в голову взбредет? Может ведь и по-настоящему накуролесить! Вон, Микита говорит, что Репин по этой части большой специалист. Если Сергунька с катушек съехал, то кому же, кроме Логинова, ставить его на тормоза? В таких случаях личный контакт — фактор решающий. Да и разве тут, в суете, растолкуешь кому-то про Репинскую заморочку?! Пошлешь — непременно дров наломают. Взрыв, в конце концов, обратно не загонишь, народу там сейчас будет — считай, весь отдел.