Подземелье
Шрифт:
Заперев погреб, Алексей вслед за братом поднялся на крыльцо, начал стаскивать сапоги. Отсыревшие болотники никак не желали слезать с разбухших портянок.
Пережидая эту процедуру, Виктор с кряхтением потянулся, оглядев поверх забора едва угадывающуюся в ранней темноте окрестность.
Дом Головиных стоял на отшибе, почти у самой окраины. С южной стороны, за обширным пустырем, раскинулся погруженный во тьму обесточенный поселок. С севера к изгороди усадьбы подступал глубокий заболоченный овраг с перекинутым через него дощатым настилом. На противоположной стороне
Светилось в числе других окно и у Катьки, завбаней, молодой да интересной. Домик ее — если напрямую, через овраг — метрах в двухстах, калиткой на Кольцевую.
Огород же раскинулся прямо на краю мелколесья. Оттуда до склада всего ничего.
Когда братья лес таскали, Витька так и зырил на Катькины хоромы. А что? Баба сдобная, одинокая — мужик три года назад по пьянке зимой рядом с домом в сугробе замерз. К тому же, говорят, на передок не стойкая. Но простого мужика не шибко любит, ей какого-нибудь начальника или коммерсанта подавай.
Виктор крякнул. Эх, не спит Катька. Чего делает, интересно? Накатить бы стакашек, да постучать в окошко… И так уж его залихотило — постучать, что не сдержался и мыслями своими поделился с братом.
— Ага, — отозвался Алексей, — сходи. У нее там, небось, этот ее интеллигент узкопленочный. То-то тебе обрадуются.
— Узкопленочному — но шеям! Пусть своих, узкопленочных, приходует.
— Ладно, пошли, — Алексей управился наконец с сапогами, аккуратно поставил их у двери, шагнул на веранду.
В комнатах вкусно пахло материной стряпней. Сама мамаша, чистенькая, крепкая старушка, зажгла уже керосиновую лампу и сноровисто прибирала разоренный Витькой стол. Готовилась встречать старшего.
— Здорово, мать, — приветствовал ее Алексей. — Кормить будешь?
Старушка захлопотала, запела:
— Здравствуй, Лешенька! Здравствуй, милый! Намерзся, намучился! Смотреть на тебя жалко. На что и сдалась та рыба! Буду, буду кормить, а как же? Садитеся оба. Витя тоже не доел — тебя услышал.
Ну, слава богу, дома! Теперь можно и вожжи отпустить. Алексей полез на свое любимое место рядом с окном, в угол, отгороженный столом и холодильником. Витька уже булькал в стакан самогон из ополовиненной им бутылки.
— С удачной рыбалкой, брательник!
Они чокнулись. Алексей закусил маринованными грибами. На икру даже не взглянул.
В конце путины рыбаку кабачковая икра и то милей. Мать подала щи. В Алексеевой тарелке бугрился над густым янтарно-багровым наваром добрый кусок мяса, из которого задиристо торчала мозговая кость. С понятием старая, соображает, что после трудов тяжких, пусть и не шибко праведных, зато прибыльных, хорошее кормление требуется.
Алексей согрелся от спирта и сытной еды,
Через окно, поверх крахмальных занавесок, заглядывала в горницу черная, маслянистая темнота, но так и оставалась топтаться перед чисто вымытыми стеклами, которые не пускали ее в тепло и уют.
25
Высадив племянника возле дома, Логинов поехал в райотдел. На автостоянке он заметил понурого хозяина «Москвича» и без слов вернул ему ключи, дивясь про себя долготерпению соседа.
Жаль. Пригодились бы еще колеса. Но надо и совесть иметь.
В райотделе было тепло, но противный озноб не отпускал. Ужин, понятно, накрылся, да и аппетит после экскурсии на заброшенный склад пропал. Проходя по коридору, начальник угрозыска через открытые двери кабинетов видел балагурящих в густом табачном дыму оперов. Работали ни шатко, ни валко, до чертиков намотались за день, но без команды по домам не расходились.
Завидя шефа, личный состав обратил к нему вопросительные взоры. С задержанными к этому времени в общем и целом разобрались, хотя ничего нового и не накопали.
Пора было по-быстрому подвести итоги и разбежаться до завтра. Но Николай бросил на ходу: «Потерпите, мужики, я позову», — и скрылся за своей дверью. Не снимая куртки (эх, такой кожан раскромсал!), он сел к столу, крутанул диск телефона.
В лесничестве никого уже не было.
Позвонил домой охотоведу, но трубку взяла жена — сам отсутствовал.
Набрал еще несколько номеров, но с тем же успехом. Все, кто ему сейчас требовался позарез, словно сговорившись, подались из дома на ночь глядя, кто куда.
А вопрос надо было решать срочно. Николай не сомневался, что обнаружил логово. И теперь следовало, во-первых, на складе, возле норы, посадить опытных, проверенных охотников, чтоб глаз не смыкали и засекли зверя, как только появится. Во-вторых, насколько возможно, обезопасить поселок. Поднять по тревоге личный состав РОВД, разбить на группы, вооружить как следует, определить маршруты, проинструктировать и запустить в патрулирование до утра. В группы тоже включить охотников.
Но пуще всего Николаю хотелось закидать нору под штабелем гранатами. Но кто ж такое позволит?!
Планы Логинова воплотить в жизнь оказалось не просто.
Общий подъем был прерогативой руководства райотдела. Никто не давал начальнику розыска права объявлять авралы, тем более по таким нештатным поводам.
Николай отправился к Онуфриеву.
Дверь начальника РОВД оказалась заперта. Логинов постоял в раздумье. Первый зам, начальник криминальной милиции, так и не объявился с «больничного». Второй зам на рабочем месте тоже отсутствовал. С утра укатил куда-то в глубинку. Тоже был рыбак, но спасительным больничным не разжился. В дверь к замполиту (так Логинов по старинке величал заместителя по работе с личным составом) начальник розыска вообще тыкаться не стал. Ну не бывает руководителя на месте после шести вечера, так повелось, что же тут поделать?