Подземелье

Партыка Кирилл

Раскололся? Или нарочно кинул приманку? Ведь был полуночный визит и звонок под утро… Кто еще мог ломиться в дверь, а потом задавать вопросы, почему не уехал?

Ведь он знает, что я знаю, что он!..

Как он пронюхал? Но если он тот самый, из Подземелья… В Подземелье свои законы.

Идешь к выходу, а попадаешь… Там все на стенах написано!

Сергей не подал виду, что слегка растерялся, спросил:

— Сами-то в тайге часто бываете?

— В тайге?

— Ну, по грибы, по ягоды, или так прогуляться?

Когда в последний раз ходили?

— Я не понимаю, при чем здесь это?

— А с вечеринки тогда с кем ушли?

— Не помню. Кажется, ни с кем.

Завуч почувствовал, что разговор этот — все же не пустая болтовня, и насторожился.

— А геолога видели? Он с кем отправился?

— Что вам надо?

— Поймете. Отвечайте на вопрос.

— Откуда мне знать? Кажется, он ушел минут за десять до меня, один. Если это вам так важно, не сбегали бы с журналисткой, а сами бы за всем проследили! К чему вы клоните?

— Он вас обидел. Ушел. Вы следом. Потом его нашли в кустах.

— Вы, что же, думаете, это я с ним счеты свел?! — вознегодовал завуч. — Что за чушь? Вы соображаете, что говорите! Может, мне еще и оправдываться придется?!

Возмущенный педагог заговорил быстро, в его речи мелькнули запомнившиеся Репину интонации. Как тогда, на вечеринке. И во время утреннего звонка.

Репин спросил:

— Зачем вы мне сегодня спозаранку звонили?

— Я? Вам?

— Вы, кто же еще? Я вас по голосу узнал.

Григорий Олконтович оторопело замолчал.

— Спрашивали, почему я не уехал, — напомнил Репин.

Завуч поморгал и вдруг рассмеялся.

— Вы не у Аркадия ли остановились?

— У какого Аркадия?

— Следователя здешнего. Как же я сразу не догадался? Он с семьей, выходит, все же улетел, а вас, потому что приличной гостиницы нет, поселили у него на квартире. Верно?

— Предположим. И какие у вас с Аркадием дела ни свет ни заря?

— Да обыкновенные. Я случайно узнал, что он собирается в отпуск. Вчера вечером знакомые сказали. Аркадий у меня деньги занимал, обещал через месяц вернуть. А тут узнаю — уезжает надолго. Вернется без рубля. Какие тогда долги?! Я и решил позвонить, напомнить, если еще на месте. А с утра пораньше, так это чтоб дома застать, если сегодня у него самолет.

— Не летают же самолеты, — сказал Сергей. — Погоды нет.

— Да? — удивился завуч. — Мне про это неизвестно.

— В окно бы посмотрели.

— Я не специалист аэрофлота!.. Забавно. То-то я еще думаю, кто такой у нас Репин в поселке? Сразу и не сообразил.

— Откуда у скромного завуча деньги, чтобы в долг давать?

— Декларацию о доходах представить? У меня родни много. Мы помогать друг другу привыкли. Не украл!

Недурно у педагога получилось. Аркадия ведь не спросишь. «Ладно, — подумал Сергей. — Крутись…».

— Где вы были в ночь на…? — Репин назвал дату.

— Это чего ради вас интересует?

Я не помню.

— Когда же успели забыть? Тем более, событие такое, труп за огородами нашли.

Весь поселок гудел! Вас тогда допоздна дома не было.

— С чего вы взяли, что не было?

— С того, что вы гостили у заведующей банно-прачечным комбинатом. Ушли рано, а домой вернулись поздно. Еще кому-то визит наносили, или прогуливались где-нибудь?

— Гулял! — неожиданно подтвердил Григорий Олконтович. — У нас с ней отношения не простые. Случаются размолвки. Побродил перед сном, чтоб успокоиться.

— Ну, конечно. Здесь по ночам все условия для прогулок.

Завуч пожал плечами.

— Меня устраивают.

— А из-за чего размолвки?

— Да вам-то какое дело? — на лице аборигена отразилась злость. — Вы, что, действительно, вообразили, будто я к этим несчастьям имею какое-то отношение?

— Есть, есть дело, — напирал Сергей. — Так из-за чего конфликты? Я ведь от вас просто так не отстану.

Педагог, похоже, и сам это понимал.

— Ну, допустим, из-за того, что мне надоели поселковые сплетни, и я хочу узаконить наши отношения.

— Что же мешает?

— Вот, представьте, то, что она русская, а я нет. Боится, что родственники не поймут…

— Так из-за этого вы ее душили?

— Я?!

— Ну не я же!

— Да что вы себе позволяете?

Григорий Олконтович резко встал. Сергей понял, что наступает решительный момент, и тоже поднялся.

— Не надо нервничать. Видите? Я в курсе. Лучше скажите: случается в экстазе?

— Где Логинов. Я ухожу!

— Я вас не отпускал.

— Я с вами больше разговаривать не намерен!

— Может, просто ЭТО изнутри прет, и вы его уже сдержать не можете? — тихо спросил Сергей, подавшись к педагогу и пристально наблюдая за его реакцией.

— Что — это?

— Сядь! — приказал Сергей, заметив, как темные зрачки аборигена опасливо обежали его внушительную фигуру. — Про то, что ты ее душил, она сама рассказала.

— Да никого я не душил! Совсем не так было… — Григорий Олконтович опустился на стул.

— А как? Рассказывай.

Сергей встал и угрожающе приблизился к педагогу. Ноздри Григория Олконтовича дрогнули, он едва заметно поморщился, потом проговорил почти спокойно:

— Вы пьяный просто.

— Они, — Сергей указал пальцем в стену, — ни черта не понимают. Ты на это и рассчитываешь. Но я-то тебя раскусил. Ты и Егора угробил, потому что он первый заподозрил. Каким только чутьем ты нас находишь? Ни черта не боишься!.. Прямой потомок, говоришь? А со мной, значит, поиграть решил, жути нагнать, чтоб уехал. Но я тебе не Матюхин, и даже не Логинов!..

Абориген снова вскочил. Его губы раздвигались все шире в странной улыбке, обнажая крупные желтые зубы, между которыми белыми пузырьками скопилась слюна.