Подземелье
Шрифт:
Вернулось ощущение, будто кто-то или что-то глумливо забавляется жутковатыми перевертышами, и Сергей догадывался, что забавы эти добром не кончатся.
Логинов легонько подтолкнул его в спину.
— Поехали! Хватит тут торчать.
По дороге в райотдел Николай размышлял о том, что следователь, скорее всего, прав. Жаль Матюхина, но ничем уже ему не поможешь. Но бичевню тряхнуть следует.
И для верности — не ошибиться чтоб, и для профилактики нелишне. Расплодилось их немеряно.
И
16
— Солнце еще не взошло, а в стране дураков уже кипела работа, — констатировал Логинов, загоняя машину на служебную стоянку.
Трудно сказать, насколько Октябрьск оправдывал такое название, но работа в милиции действительно кипела.
Полдесятка сотрудников торопливо высыпали на автостоянку, что-то оживленно обсуждая, и рассыпались в разные стороны.
У крыльца двое оперов тащили из заднего отсека «воронка» задрипанного мужичонку.
Тот упирался конечностями в проем дверцы и орал нечленораздельно, маты при этом артикулируя отчетливо. Один из сыщиков, раздосадованный бессмысленным сопротивлением, поудобнее ухватился за облезлый пиджачишко задержанного и энергично дернул на себя. Пиджак треснул, и богодул мячиком покатился на землю.
Его тут же подхватили под руки и поволокли внутрь здания.
Личный состав, не будучи проинформирован о скептическом отношении старших к причинам несчастья в кочегарке, готовился шерстить, да и шерстил уже матюхинских приятелей.
Логинов собрал подчиненных, распределил обязанности. Имелись уже, оказывается, и кое-какие результаты. Емельянцев и Седых только что доставили одного типа, с которым следовало побеседовать плотнее.
Некто Хромов, по кличке Хромой, судимый-пересудимый, а ныне хронический бомж, большую часть времени проводивший в котельной у Матюхина, с вечера был замечен на пустыре возле кочегарки за распитием парфюмерных изделий в компании с не установленным пока субъектом.
Часа в три ночи забулдыга явился в общагу в прожженной одежде и, не вяжа лыка.
Ко всему прочему, неделю назад у Хромого случились какие-то разборки с Егором.
Сведения эти достигли милицейских ушей, и вот теперь сотрудники уголовного розыска задавали Хромову вопросы.
Логинов предложил Сергею:
— Ну-ка, пойдем глянем, что там за деятель.
…В тесной темноватой комнатушке с облупленными стенами, заваленной битыми чемоданами, полушубками, частями лодочных и мотоциклетных моторов — изъятым у ворья барахлом — на стуле в углу скрючился тип, которого недавно столь бесцеремонно извлекли из машины. Над ним нависли те же двое
От грязного ватника, брошенного на стол поверх рассыпанных в беспорядке бумаг, несло гарью.
Коренастый, широкоплечий опер с вихрастыми, давно не стриженными волосами, наклонился почти к самому лицу бомжа, опустил ему на плечо увесистую ладонь.
— Ты, Хромой, чего, по-русски не понимаешь? Я могу по-китайски спросить. Херово токо б тебе не стало.
— Да чо по-китайски? Чо вы, по ходу, гоните? — гундел мужичонка. — Сказал же, не было меня там, и Егора не видал. Мы еще на той неделе разосрались.
— Тебя, падла, полсела видело, как ты одеколон в бурьяне жрал, — вмешался напарник коренастого, длинный, сутулый, в зеленом мешковатом свитере.
— Не знаю ничо, кто там видал, — гнул свое Хромой. — Где чо — сразу меня. Чо, типа, если я судимый…
— Заткни едальник! — оборвал его широкоплечий. — У меня время нету на твою парашу. Ну-ка, быстро, с кем на пустыре был? Что у вас с Егором получилось?
— Начальник, я все сказал! Чо порожняки толкать! Давайте очняка, кто там на меня гонит!
— Ну, ты, бля, и козел, — процедил сутулый.
— Фильтруй базар, начальник! — взъерепенился Хромов. — Кто еще козел…
Но коренастый успел уже распалиться не на шутку.
— Слушай, ты, фунфырь душистый. Если щас дуру нарезать не перестанешь, я на тебя залуплюсь, и ты у меня махом из тапочек выпадешь. Так, босиком, тебя в камеру загибаться и понесут. Усек?
— Да ладно, в натуре, жуть нагонять, — отмахнулся задержанный. — Дешевого что ли нашли?
— Ага, авторитет, значит, у нас выискался. Ну, ладно.
Коренастый коротко ткнул богодула кулаком в живот, целя между скрещенных рук.
Хромов хрюкнул, затем, спохватившись, издал страшный крик и вознамерился свалиться со стула. Но суровый мент, зная, что приложился пока только для виду, воспрепятствовал этому притворству, крепко сграбастав упрямца за сальную, нечесаную шевелюру.
— По-китайски начинаю говорить, — возвестил он грозным шепотом.
— Чо бьешь? — заныл Хромой. — Адвоката давай. Прав много заимели?!
— Адвоката тебе? А у тебя бабки есть?
— Положено!
— На то, что положено, знаешь, что положено?!
Сутулый в свою очередь размахнулся и гулко саданул Хромова в грудь. За этим последовала звонкая пощечина, отвешенная внушительной пятерней здоровяка-напарника. В результате допрашиваемый безо всякого притворства оказался на полу. Его тут же вернули в исходное положение, и когда он согнулся, стараясь прикрыться от следующего удара, кулак сутулого сбоку врезался ему в поясницу.
Хромов закричал от боли по-настоящему.