Подводный Терминатор
Шрифт:
Он вновь завел мотор и двинул катер курсом на северо-запад, в обход Аграханского полуострова, по направлению к острову Чечень.
Шамседдин подошел к работающему трубоукладчику так близко, что смог видеть, как уходит под воду очередная плеть трубопровода, оставляя на воде лишь белые поплавки понтонов. Цепочка таких поплавков, видневшихся на поверхности спокойного моря, указывала направление нитки трубопровода. Шамседдин развернул свой катер вдоль этой нитки по направлению к берегу, дал двигателю малые обороты, пока работающий трубоукладчик не скрылся за горизонтом, а перед Шамседдином не возник оранжевый буй, установленный на месте
Шамседдин стал на якорь метрах в пятидесяти от этого буя, вытащил из трюма оборудование, включил компрессор. Из ящика он извлек комплект акваланга, баллоны, гидрокостюм, маску и стал ловко облачаться в гидрокостюм, что без посторонней помощи не так-то просто. Поставил два баллона заряжаться воздухом. Достал из другого ящика подводное ружье и подводный фонарь ХИС – химический источник света. Подождал, когда баллоны наполнятся сжатым воздухом, выключил компрессор. Нацепил баллоны на спину, надел маску, ласты, взял в рот загубник, убедился, что вся система работает нормально. Взял в руки ружье и подводный химический фонарь. После этого ихтиолог осторожно соскользнул с края борта вниз, в морскую пучину.
Каспийская вода, обычно изумительно прозрачная, на месте катастрофы оказалась мутной от нефтяной взвеси. Тем не менее Шамседдин быстро нашел якорный трос, к которому был прикреплен болтающийся на поверхности моря буй. Вдоль этого троса он стал спускаться все ниже и ниже, пока на глубине около сорока метров не увидел поросшее водорослями песчаное каспийское дно. Курд ничуть не удивился тому, что в мутной воде не видно останков судов, стал плавать вокруг торчащего якорного каната кругами, пока не наткнулся на корпуса затонувших кораблей. Обломки сторожевого катера и трубоукладчика начали покрываться илом и донными отложениями, обещая на будущее лето дать бурную поросль подводных растений.
Очищая кое-где ил и отгоняя рукой мелких рыбок, Шамседдин осмотрел сначала обломки расколовшегося надвое сторожевика, а потом переместился к огромному, лежащему на боку трубоукладчику. Вскоре у Шамседдина не осталось сомнений касательно причин гибели судов.
Покружив еще немного над останками кораблей, Шамседдин заработал ластами, стал выгребать на поверхность.
Поднявшись на борт своего катера, Шамседдин скинул ласты и баллоны, снял с глаз маску, но оставил гидрокостюм, хотя в нем по такой теплой погоде было весьма неуютно, жарко. Он направил судно полным ходом к побережью, оставляя слева низкий, поросший тростником остров Чечень. Когда показались строящиеся нефтяные терминалы и огромная бетонированная труба, выползавшая словно гигантская змея из моря, Шамседдин стал постепенно забирать влево, в сторону от терминала и от небольшой пристани.
Попав на мелководье, Шамседдин снизил ход катера до минимума. Вращающийся винт вздымал со дна тучи песка, ихтиолог понимал, что рискует в любой момент наткнуться на песчаную отмель и основательно застрять. Однако он вынужден был рисковать.
В конце концов он все-таки застопорил ход, вытащил из шкафа мощный бинокль, стал внимательно осматривать стоящие стеной тростниковые заросли. Не найдя ничего примечательного, Шамседдин двинулся дальше вдоль песчаного побережья. Наконец в одном месте увидел то, что искал: в сплошной стене тростника виднелась небольшая просека, узкая, человеку едва втиснуться. Однако Шамседдин не стал раздумывать. Он быстро застопорил катер, заглушил дизельный
Возле самого берега вода приходилась по пояс. Шамседдин подплыл к замеченной им прогалине в стене тростника, поднырнул – так и есть, под водой просека оказалась много шире, через нее, раздвинув узловатые, словно бамбук, стебли, можно было не только протиснуться аквалангисту, но и протащить еще какой-нибудь громоздкий предмет… Вроде подводного мотоцикла.
Через несколько метров проход в стене тростника расширился еще больше, Шамседдин понял, что здесь кто-то поработал секирой или большим ножом, прочищая себе тропинку в зарослях.
И не удивился, выйдя в конце концов к широкой, расчищенной от тростника прогалине, посередине которой высился сухой песчаный пригорок, обложенный со всех сторон срубленными когда-то и теперь полусгнившими тростниковыми стеблями. Верхушка этого пригорка оставалась голой, и на песке отпечатались многочисленные следы. Шамседдин склонился, внимательно осмотрел их. Он заметил множество отпечатков ног, но один отпечаток был особенно глубоко вдавлен в песок, и вокруг него белели капли застывшего гипса. Ихтиолог понял, что кто-то делал гипсовый слепок этого следа.
Он огляделся. Внимательно посмотрел в сторону тропинки, ведущей к берегу, где гудела мотором очередная проезжающая машина. Как и в свое время Полундра, Шамседдин понял, что более удобного места для того, чтобы спрятать акваланг и подводное оборудование, заранее завезти его сюда, а потом убрать, и придумать трудно.
Не медля более, Шамседдин пробрался по просеке в стене тростника на открытую воду, забрался в свой катер. Оглядевшись, заметил, что в одном месте берег делает своеобразный изгиб, там мутной водой выделяется песчаное мелководье, оставляя узкий проход более прозрачной глубокой воды. Получается очень даже симпатичная бухточка, глубокая, заросшая водорослями и тростником, но этот же самый тростник скрывает ее от посторонних глаз.
Шамседдин завел дизель, пустил катер самым малым ходом. Он осторожно прошел узкий проливчик между двумя отмелями, подошел к заросшей тростником бухточке. Так и есть: бухточка была такой, как надо, лучше и не придумать для того, чтобы спрятать в ней на какое-то время морской катер.
Упираясь длинным шестом в топкое, илистое дно, Шамседдин сумел развернуть катер, после чего также при помощи шеста завел свое судно кормой вперед в бухточку. Он нырнул с катера в воду, отплыл на некоторое расстояние, огляделся, убедился, что с моря катер не видно. После этого вернулся на катер, стал переодеваться в более удобную и приятную одежду, чем резиновый гидрокостюм. Тот пригорок посреди зарослей тростника Шамседдин решил про себя держать под наблюдением. А сколько понадобится наблюдать за ним, этого никто наперед знать не мог.
ГЛАВА 30
Одноместный номер в гарнизонной гостинице «Звездочка» не отличался роскошью. Но имел все необходимое, чтобы обустроить временное существование прибывшего со служебной командировкой офицера.
Низкий журнальный столик, старое жесткое кресло, пара шатких стульев, диван вместо кровати, впрочем, достаточно широкий и мягкий. Ни телевизора, ни письменного стола. В комнате имелась розетка, и Полундра мог сколько душе угодно готовить себе крепкий чай, когда не успевал или по каким-то причинам не хотел обедать в офицерской столовой.