Подводный Терминатор
Шрифт:
Исмаил поднял голову, посмотрел на широкую спину сменщика покойного Шахфура.
– Насир! – хриплым и тихим голосом позвал он.
Сменщик тут же обернулся, спросил угодливо:
– Что, мой господин?
– Который теперь час?
– Скоро полдень, мой господин… Ты спишь уже почти двенадцать часов…
Тяжело кряхтя, Исмаил поднялся, сел на жесткой и узкой лежанке.
– Насир!
– Что, мой господин?
– Сходи принеси мне что-нибудь поесть…
– Поесть? Из еды вот тут у меня имеется немного мяса, пшеничная лепешка, молоко…
– Давай сюда все, что есть! – сказал
Он взял протянутые ему кусок лепешки, мясо, завернутое в старую газету, пластиковую бутылку с молоком. Стал жадно поедать, не глядя, толком не прожевывая и заглатывая большими кусками, чувствуя лишь один сплошной животный голод.
Сумейни говорил, что в Дагестане у него имеется резидент, с силой работая челюстями, думал Исмаил. Тот, что устроил теракт и обещал устроить второй. Правда, предупреждал, что человек этот очень ненадежен, действует главным образом в своих собственных интересах. Очень скользкий тип, в любой момент может предать. Сумейни советовал быть очень осторожным и, если можно, вообще никак не связываться с ним. Только если возникнет крайняя необходимость и положение окажется безвыходным. Что ж, думал Исмаил, положение теперь и в самом деле критическое, почти безвыходное. Шахфур, главный его агент и помощник, мертв, пал от рук профессора. Его сменщик и напарник Насир, хоть и ездил много раз и в Дагестан, и еще дальше в глубь России, по-русски знает только несколько фраз и переводчиком быть не может. Он сам, Исмаил, ни по-русски, ни по-аварски не знает ни слова. Что делать? Один в этой стране он был совершенно беспомощен.
Обращаться к тому резиденту было единственным выходом. Что ж, Исмаил постарается быть осторожным. Все-таки он не последний дурак и кое-что понимает в людях.
– Я пойду, Насир, – сказал он. – Мне надо позвонить. От машины никуда не отлучайся!..
– Как скажешь, мой господин…
Сидя за рулем своей большой машины, Насир отлично видел, как человек, которого покойный ныне Шахфур велел называть не иначе как «мой господин», вышел из ворот автостоянки, где который уже день подряд загорала их фура, пересек улицу, подошел к кабинке уличного таксофона.
Сидя в кабине, Насир мог наблюдать меняющееся выражение лица Исмаила. Сначала оно было настороженным, даже чуточку испуганным. Особенно когда он дождался соединения и начал говорить. Но с каждой сказанной и услышанной в трубке фразой лицо Исмаила прояснялось, а закончил он свой телефонный разговор и вовсе победно ухмыляясь.
ГЛАВА 29
Сирена взвыла надрывно, душераздирающе, в мощный громкоговоритель прозвучала команда остановиться.
Шамседдин Халифов выглянул через разбитое смотровое окно. Пограничный катер, на корме которого полоскался трехцветный сине-бело-красный российский флаг, на максимальной скорости мчался наперерез, разметая брызги по обеим сторонам своего корпуса.
Курд-ихтиолог послушно вырубил ручку газа, заглушил двигатель. Пограничный катер подлетел, приостановился метрах в двадцати от катера Шамседдина, навел на него крупнокалиберный пулемет. В тот же момент с борта стали спускать моторную шлюпку, в которую незамедлительно прыгнули мичман и два матроса. Лодка, взревев мотором, двинулась
Курд-ихтиолог подал пограничникам штормтрап. Мичман и один матрос поднялись на борт, второй матрос остался в шлюпке с автоматом на изготовку. Не ожидая лишних вопросов, Шамседдин протянул старшему наряда свои документы.
– Что вы делаете здесь, в этом квадрате? – листая паспорт, спросил мичман.
– Я ихтиолог. Занимаюсь фауной Каспия. Вот, видите, у меня тут оборудование, сети, портативная лаборатория…
Пограничник с сомнением поглядывал на ободранные после столкновений в Махачкалинском порту борта катера, выбитые в ходовой рубке стекла, поломанную дверь.
– Почему катер в таком состоянии?
– В шторм попал, товарищ мичман, – отвечал Шамседдин. – Все никак времени не найду зайти в порт, подремонтироваться.
– Все по морям, значит, – подытожил пограничник, возвращая Шамседдину паспорт. – Ладно… Сожалею, но из этого квадрата вам придется уйти…
– Уйти? – осторожно спросил Шамседдин. – Но почему?
– Вон там работает трубоукладчик, ведется строительство нефтепровода. – Мичман указал рукой на северо-восток, где в туманной дали действительно виднелись очертания работающего мощного судна. – Приказ командования Каспийской военной флотилией… Вокруг места работ трехмильная запретная зона…
– Но у меня научные изыскания! – возразил Шамседдин. – У меня есть разрешение…
– Ни одного постороннего судна в районе проведения работ! – отчеканил мичман. – Я выполняю приказ командования.
– Ну так позвольте мне связаться с вашим командованием…
Пограничник воззрился на тщедушного ихтиолога изумленно: с такой наглостью ему еще не доводилось сталкиваться.
Однако он полез в карман, протянул Шамседдину рацию, которая вдруг заговорила сама:
– Черкунов? Ну, что у тебя там?..
Мичман поспешно выхватил рацию из рук Шамседдина, нажал кнопку приема, заговорил в микрофон.
– Все в порядке, товарищ капитан-лейтенант… Досматриваемый утверждает, что он мирный ихтиолог, хочет связаться по рации с командованием…
– С каким командованием?
– С нашим командованием, товарищ командир…
Рация на мгновение умолкла, видимо, командир пограничного сторожевика о чем-то думал.
– Так, Черкунов! – вновь заговорил капитан-лейтенант. – Ты документы его видел? Они в порядке?
– Так точно! Документы его я держу в руках…
– Что там написано? – не унимался командир сторожевика. – Как зовут этого ихтиолога?
– Халифов Шамседдин Кирманиддинович…
Командир помолчал мгновение, потом сказал решительно:
– Все, возвращайся…
– Что? – опешил мичман. – Отпускать его? Совсем?
– Да, совсем, – подтвердил командир сторожевика. – Отдавай ему документы, извиняйся и возвращайся на катер…
Рация отключилась, мичман, все еще до предела изумленный диковинным, по его мнению, приказом, сунул ее в карман, протянул ихтиологу его паспорт и судовые документы, пробормотал не очень уверенным голосом несколько формальных извинений, после чего приказал матросу спускаться по штормтрапу в шлюпку. Моторная шлюпка взревела мотором и отвалила от катера. Шамседдин серьезно и спокойно смотрел вслед пограничникам.