Подводный фронт
Шрифт:
— Состоялась атака 20 июня, — рассказывал он — Тураев получил радиограмму о конвое, идущем на запад в полночь, заблаговременно вышел на перехват к мысу Скальнес и ждал его тут на перископной глубине Долго ничего не видал. А потом обнаружил дымы и множество мачт; два больших транспорта, а с ними около десятка кораблей охранения. Фашисты неудачно построили ордер, конвой шел очень кучно, и Тураев сразу же решил атаковать несколько целей. Рассчитывал добиться дуплета, а в ходе маневрирования донял, что добиться можно и большего. Внес необходимые поправки в расчеты. Четыре торпеды были выпущены с восьмисекундным интервалом. Тураев наблюдал за результатами атаки в перископ. Первая торпеда угодила в ближайший
— Знай балтийцев! — улыбаясь, заметил на это Стеценко и пояснил:
— Тураев-то начинал войну на Балтике командиром «С-12». У нас он отличился тем, что под его руководством «эска» совершила самый длительный поход — целых шестьдесят суток провела она в море.
— Да, — кивнул Карпунин, — Тураев — сильный, волевой командир. За таким люди в огонь и в воду пойдут.
Много вопросов задавали Карпунину его коллеги по поводу метода «нависающей завесы». Северяне продолжали успешно применять его. Очередные операция против вражеских конвоев прошли и в июне, и в июле. И в те августовские дни, когда мы совещались в Москве, в заполярных глубинах была развернута «завеса» из четырех лодок. Три из них праздновали успех. «М-201» потопила 19 августа вражеский сторожевой корабль. Молодцом показал себя Н. И. Балин. Оказавшись в трудном положении — из-за плохой видимости невозможно было воспользоваться перископом, — он, ориентируясь по акустическим пеленгам, провел лодку через кольцо кораблей охранения и произвел бесперископную атаку. 24 августа потопил крупный вражеский транспорт экипаж «С-15» капитан-лейтенанта Г. К. Васильева, а 28-го сделала дуплет «С-103» капитана 3 ранга Н. П. Нечаева: был уничтожен транспорт с горючим и один из кораблей охранения. Примечательно, что во всех этих случаях лодки наводились на конвои авиацией.
Позвонил по ВЧ контр-адмирал П. И. Болтунов и сообщил, что последняя черноморская лодка возвращена с позиции в базу: боевые действия на Черном море закончены. Было это 19 сентября 1944 года. Что ж, черноморские подводники славно повоевали, внесли свой вклад в победу над фашистскими захватчиками. И Родина высоко оценила его. Обе бригады подводных лодок удостоены почетных наименований: 1-я стала называться Севастопольской, 2-я — Констанцской; 1-я награждена орденом Красного Знамени, 2-я — орденом Ушакова I степени. Ряд лодок стали Краснознаменными, несколько экипажей были преобразованы в гвардейскяе. Гвардейским стал и хорошо знакомый мне экипаж «М-62».
Итак, на Черном море все закончилось. Но зато большие события начинались на Балтике. Именно в эти сентябрьские дни после некоторого перерыва балтийские подводники приступали к активной боевой деятельности. На этом театре произошли к тому времени коренные изменения обстановки: разгром немецко-фашистских войск в Прибалтике и выход Финляндии из войны привели к тому, что появилась наконец возможность вывести наши лодки в Балтийское море. Мощные противолодочные рубежи в Финском заливе можно было теперь обойти по узким извилистым шхерным фарватерам вдоль финского побережья.
Для участия в организации этого выхода я выехал в Кронштадт. В бригаде подплава меня встретил начальник штаба капитан 1 ранга Л. А. Курников. Он доложил, что начальник подводного плавания флота контр-адмирал А. М. Стеценко и комбриг контр-адмирал С. Б. Верховский убыли на Лавенсари. Вместе с командиром Островной военно-морской базы вице-адмиралом Г. В. Жуковым они вели там переговоры с финнами о деталях перехода лодок через шхеры. Пришлось на время, так сказать, переквалифицироваться
— Все в порядке, — сообщил вернувшийся в Кронштадт С. Б. Верховский. — Финское военно-морское командование полностью удовлетворило наши требования. Они берут на себя обеспечение безопасности проводки наших лодок, будут осуществлять контрольные траления в установленных районах. Кроме того, финны предоставили нам сведения о противолодочных заграждениях, навигационные карты и пообещали прислать на наши корабли своих лоцманов. В дальнейшем, как предусматривается условиями перемирия, мы сможем перебазировать наши лодки в финские порты…
Ну что ж. теперь надо было в кратчайшие сроки спланировать организацию выхода лодок, разработать соответствующие наставления, проинструктировать командиров. Лоцманы лоцманами, а и о своей подготовке к непростому переходу надо было всерьез подумать.
Шхеры — это сильно изрезанное побережье со скопищем скалистых прибрежных островков, тянущихся на многие десятки и сотни миль. Островки эти разделены узкими, труднопроходимыми проходами, многие из которых буквально усеяны подводными скалами и камнями. Тут, в этом лабиринте, нужна очень большая точность кораблевождения. Один неверный маневр, одна ошибка командира, штурмана или рулевого при движении лодки по створу или на повороте — и авария неизбежна.
Финские шхеры мне были хорошо знакомы. Ведь во время финской кампании в них несли боевое патрулирование «малютка» бригады, которой я тогда командовал. Особых успехов мы я ту пору не добились. Однако противник побаивался вас, шхерные фарватеры для своих перевовок практически не использовал.
В 1940 году наша бригада была перебазирована в арендованную у Финляндии военно-морскую базу Ханко, Тогда со шхерами довелось познакомиться еще лучше. Практически вся боевая подготовка «малюток» проходила на шхерных рейдах и плесах.
— Помните, как мы ходили на рейд Лаппвик на прострелку торпедных аппаратов? — спросил меня при встрече командир одного из дивизионов подводных лодок капитан 2 ранга П. А. Сидоренко, который во время финской кампании командовал «М-90».
Еще бы не помнить! Рейд Лаппвик — это ведь примечательное место, связанное с одной из славных страниц истории нашего русского флота — Гангутским сражением. Именно там Петр I приказал проложить знаменитую «переволоку» для переброски своих галер через перешеек Гангутского полуострова. А у нас там был полигон боевой подготовки, па который мы ходили старыми шхерными фарватерами. Ходили сначала с опаской, а потом освоились, да так, что стали плавать здесь даже под перископом. И одним из первых совершил такое плавание шхерным фарватером под перископом не кто иной, как лихой, отважный командир «М-90» Петр Антонович Сидоренко.
Большой опыт плавания в шхерных районах имели командир «К-53», а в прошлом также командир одной из «малюток», капитан 2 ранга Д. К. Ярошевич, командир «С-13» капитан 3 ранга А. И. Маринеско и многие другие. Теперь они щедро делились им с теми, кто подобным опытом не обладал.
Однажды я обратил внимание, что у многих командиров я штурманов со рукам ходят тетради с какими-то рисунками. Посмотрел одну из них — да это же так называемые штурманские зарисовки! Тогда, в 1940 году, мы очень активно использовали их. Особого художества для того, чтобы наскоро набросать силуэт острова, береговой черты, не требуется, но польза от этого большая: и тебе самому в следующий раз при проходе этого то места такая зарисовка поможет точнее сориентироваться, и тому, кто пойдет следом, станет хорошим подспорьем. По откуда же взялись эти тетрадки? Оказывается, сберегли их мои бывшие однополчане. Словно знали, что пригодятся через четыре года. И вот ведь — пригодились!