Подводные мастера
Шрифт:
Водолаз Зыбков
Была осень — лучшее время для ловли трепангов.
Водолазный баркас зашел в самую глухую бухту моря и бросил якорь.
Двое качальщиков водолазной помпы быстро начали перетаскивать к трапу водолазные принадлежности: шлем, груза, манишку, сигнал. Водолазы Дудыкин и Коваленко с ключами в руках присоединяли к помпе длинный резиновый шланг, а водолаз Зыбков сидел в рубке и готовился к спуску под воду.
Натягивая на себя вязаное шерстяное белье, он всё время поглядывал на вешалку.
К. Ф. ЗЫБКОВУ ЗА ДОЛГОЛЕТНЮЮ РАБОТУ
Вчера на торжественном собрании директор рыбоконсервного завода вызвал Зыбкова на трибуну и вручил ему этот костюм.
— Довольно, — сказал он, — товарищ Зыбков, ходить тебе под воду в старье. Примерь-ка новый костюм, — как он на тебе сидит.
— Под водой примерю, — ответил Зыбков, поблагодарил и, взяв костюм, сошел с трибуны под громкие аплодисменты.
В старом костюме Зыбков проработал семь лет, — на четыре года больше, чем полагается. Столько проносить костюм мог только очень опытный водолаз. Но теперь со старым костюмом можно было расстаться.
Зыбков поднялся с банки, снял с вешалки новый костюм и крикнул водолазам:
— А ну, подходи, наряжай в обновку!
Водолазы и качальщики натянули на него костюм, надели манишку, калоши и опоясали толстым кожаным ремнем, на котором висел в медном футляре большой водолазный нож.
Зыбков важно прошелся в обновке по палубе баркаса.
— Ой, Константин Федорович, ты теперь красавец писаный, на тебя же все медузы сбегутся глядеть! — сказал Дудыкин.
— А вот притащи зеркало, посмотрю, в самом ли деле я красавец! — сказал Зыбков.
Качальщик принес из рубки кусок зеркала.
— Может, одеколону с берега доставить? — засмеялись водолазы.
— Без всякого одеколона пахнет, — ответил Зыбков.
И верно: от нового костюма шел острый запах свежего каучука и эластичного тифтика. Запах близкий и родной водолазам.
Дудыкин надел Зыбкову груза, прицепил к поясу сетку для трепангов и крикнул качальщикам:
— Качай помпу!
Качальщики схватились за маховики. А Дудыкин надел на Зыбкова старый медный шлем, весь в царапинах и вмятинах.
— Хоть бы почистили шлем, срам ведь надевать такой на новую рубаху, — глухо сказал Зыбков уже за стеклом шлема и грузно шагнул по ступенькам в воду.
Постепенно вода закрыла слова на тифтике «За долголетнюю работу», закрыла груза, манишку и всколыхнулась на широких плечах водолаза. Зыбков стравил воздух в шлеме и стал погружаться.
На дне ему показалось вначале темновато — будто кофе размешали в воде. Он на минуту зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел кругом густые, косматые водоросли. Среди них, у самых ног водолаза копошились мирные
«Ну и сила же их тут, — подумал Зыбков. — Наверно, лет десять не пуганы».
И он принялся хватать обеими руками огромных, толстых червяков и засовывать их к себе в сетку.
Вдруг что-то скользкое и гибкое, как плетка, по локоть обвило ему руку. Зыбков поднял глаза и вздрогнул: перед ним в густых водорослях распластался огромный океанский осьминог. Обхватил он правую руку Зыбкова щупальцем и смотрит на него круглыми желтыми глазами. От неожиданности чуть было не попробовал Зыбков свои глаза протереть. Уж не померещилось ли? Как раз на днях пришлось прочитать одну смешную, мало похожую на правду историю о спрутах. Но тут уже не до смеха — рука точно обручем всё туже перетягивается.
Дернул водолаз руку изо всей силы, осьминог заворочался и выпустил из себя какую-то черную жидкость. Заволокло этой слизью иллюминаторы, и стало Зыбкову темно. А осьминогу только того и надо. Огромные его щупальца разом захлестнули водолазу руки и ноги. Обидно Зыбкову стало: «Загадит мразь противная костюм новый».
Кое-как дотянулся он пальцами левой руки до ножа. А нож ввинчен в футляр на шесть поворотов. Стиснув зубы, водолаз стал вывинчивать нож. В это время с баркаса задергали сигнальную веревку. «Что с тобой?» — спрашивают.
А как ответить Зыбкову, когда он связан по рукам и по ногам! Вывинчивает Зыбков нож, считает про себя, один поворот, два поворота, три поворота, четыре, пять…
Вплотную навалился на водолаза осьминог. Облепил шлем и глазами в самый иллюминатор заглядывает.
Но тут как раз Зыбков вытянул нож из футляра и ударил осьминога.
Пляшет наверху, на баркасе, сигнальная веревка.
— Случилось что-то, надо поднимать, — говорят водолазы. Схватились за веревку и шланг, а поднимать тяжело, будто не водолаза тянут, а свинцовую глыбу.
Вот забурлила вода около баркаса, и вместо Зыбкова показался из воды какой-то огромный серый ком, весь в красных бородавках.
— Осьминог! — крикнул качальщик, схватил с палубы топор и побежал по лесенке.
— Куда ты с топором! — закричал на него Дудыкин. — Ведь там водолаз!
Качальщик застыл с топором в руке, не зная, что делать.
Но бородавчатый ком вдруг разжался и соскользнул в воду, а из-под него вынырнул Зыбков.
— Выбирай водолаза! — скомандовал Дудыкин.
Все разом схватились за шланг и сигнал, а Зыбков вдруг опрокинулся на бок, стукнув ботинками о железный трап.
Положили водолаза на палубу, торопливо сняли с него шлем, стащили груза, отвинтили манишку.
Всё поснимали.
Но вот как костюм снимешь? Нет у водолазного костюма пуговиц. Кабы держался еще Зыбков на ногах, тогда бы за фланец стянули. Но он лежит, и лицо у него бледное, как папиросная бумага. Полез Дудыкин в карман, достал перочинный нож и наклонился к Зыбкову.
— Резать будешь? — спросил Коваленко.