Подводные мастера
Шрифт:
— Товарищ Захаров, немедленно откройте мне!
— Есть! — ответил Захаров и огкрыл.
Через несколько минут Гераськин выскочил из каюты и взлохмаченный влетел в кубрик.
— Ну что, узнал?
— Факт! — засмеялся Гераськин. — Он, правда, меня из каюты вытолкал, но всё-таки я кое-что успел разглядеть.
— А что? — спросили товарищи.
Гераськин оглянулся по сторонам и страшным голосом сказал:
— Понимаешь, гляжу, а на его кровати кто-то лежит, одеялом
— Водоросли, — сказал один из команды.
— Так. А под одеялом?
— Русалка.
— Откуда же русалка? — насмешливо сказал боцман. — Насколько мне известно из сказок, русалки в море не живут, они в реках водятся.
— Так она с Днепра приплыла, — засмеялся Гераськин.
— Говори уж.
Судно «Красный моряк» прибыло в Севастополь.
Команда была отпущена на берег.
Захаров самым последним сошел с корабля. На плече он нес железный обрез — корабельную лохань. Она была покрыта брезентом. И никто, кроме вахтенного и командира, не видел, что у него спрятано в лохани и куда он с нею направился.
А Захаров вышел на площадь, спросил, где находится институт рыбоведения, и сел в трамвай. В лохани что-то хлюпало, вода расплескивалась, растекалась по полу, подмачивая летние туфли пассажиров. Пассажиры запротестовали, и кондуктор высадил Захарова из вагона.
Он вышел, опустил лоханку на мостовую и поднял брезент.
Воды оставалось на донышке. Всю расплескала привередливая пленница.
Захаров заторопился и сел в следующий трамвай.
Кондуктор прокричал: «Институт рыбоведения!», и Захаров уже хотел поднять лохань на плечо, когда сосед его, маленький благообразный старичок с черным зонтиком, приподнял шляпу и сказал:
— Извиняюсь, молодой человек, что вы изволите везти в вашем железном сосуде?
— Лисицу, — проворчал Захаров.
— Лисичку? — заинтересовался старичок. — Чрезвычайно любопытно, чрезвычайно. Разрешите взглянуть.
Старичок сунул зонтик подмышку, надел пенсне, наклонился и приподнял краешек брезента, но брезентовая покрышка вдруг вырвалась из его рук, взметнулась кверху и ударила старичка по носу. Пенсне упало на пол и разлетелось в кусочки.
Старичок вскрикнул и схватился за осиротевшую переносицу.
— В этой лохани, — сказал Захаров, — находится редкий морской рыбозверь. Я должен немедленно отнести его в институт.
— Если этот зверь действительно представляет научную ценность, — сказал старичок, — то несите его в институт. И я пойду с вами.
— Пожалуйста, — сказал Захаров.
В это время из аллеи соседнего сада донеслись звуки гитары и песня «Залив Донегал».
Захаров
— Ну, пошли.
Песня оборвалась. Гераськин, Якубенко и еще несколько водолазов вышли из сада и, увидев Захарова, закричали:
— Эй ты, рыбовед, куда отправился?!
Захарову отступать было некуда, и он ответил:
— В научный институт.
— А что за научная диковинка в обрезе?
— Морская черная лисица.
— Черных как будто не бывает, — сказал Гераськин.
— Не бывает? — усмехнулся Захаров. — А я вот, представьте, поймал.
— Тьфу, чудак-человек, что ж ты от меня-то скрывал? — сказал Якубенко. — А ну, покажи.
Захаров поставил лохань на дорожку аллеи и осторожно приподнял брезент. В обрезе барахталось что-то плоское, черное с зеленым отливом, усыпанное молочно-белыми пятнами, с единственной, но большой колючкой на длинном и скользком хвосте. Водолазы расхохотались.
Захаров тоже улыбался, не понимая, над чем же смеются товарищи.
Старичок, отошел в сторону и, близоруко прищурившись, издали разглядывал рыбозверя.
Кончив смеяться, Якубенко похлопал Захарова по плечу и сказал:
— Слушай, парень, так ведь это не лиса.
— А кто же это?
— Да самый обыкновенный морской котище, уж я-то знаю их. Они мне не одну резиновую рубаху своими колючками прорезали.
— Вот тебе и на! — упавшим голосом сказал Захаров. — А может быть, это лиса, ребята, ведь у нее тоже хвост с колючками?
— Колючки и на шиповнике бывают.
Захаров снял фуражку и провел рукой по волосам.
— Нет, парень, — сказал Гераськин, — твоя лисица — обыкновенный морской кот. И в институт ты с ним лучше и не показывайся. Там их и без твоего хватает.
Якубенко носом ботинка пошевелил кота и сказал:
— Ишь, ведь пятнистый. Надо же, какой хвостище отрастил.
Он нагнулся и хотел потрогать кота за хвост.
— Оставь! — сказал Захаров.
— Давай тащи его без разговоров на набережную.
— Зачем? — удивился Гераськин.
— В бухту его!
Лохань с котом понесли на набережную. Старичок ковылял сзади.
На набережной было не много публики. Лоханку поставили на каменный парапет. Кот забарахтался, словно почувствовал близость воды.
Захаров отошел в сторону, а Якубенко осторожно, двумя руками приподнял кота, но живот у кота был скользкий и мягкий, рука Якубенко скользнула под хвост, к концам малых плавников, и вдруг наткнулась на что-то холодное и твердое.
— Эй, стой, погоди! — сказал Якубенко и перевернул кота на спину.