Подвиг

Краснов Петр Николаевич

— Поди, опять выдумка полкового объединенiя. Каждый мсяцъ обды — по тридцать, пятьдесятъ франковъ на нихъ уплываетъ… Теперь вотъ еще музей задумали… За богачами тянетесь. А того не видите, что у жены башмаковъ нтъ. Племянницу чему нибудь учить надо. He совтской же дурой ей вкъ вковать. Сколько за костюмъ съ васъ вычитывать будутъ?… И костюмъ то какой глупый придумали. Пиджакъ не пиджакъ… Карманы то — автомобиль спрятать можно… Френчеватое что то… Глупо-съ, Георгiй Димитрiевичъ… Пора перестать въ солдатики играть.

— Я, милая Лелечка, поступилъ на новое мсто… Ну и…

— Что же это за мсто такое?… Кажется

на такое мсто васъ устроили… Только Бога благодарить… Патронъ доволенъ… Вамъ довряютъ… Тысяча сто франковъ! По теперешнимъ тугимъ временамъ, не всякiй таксистъ столько заработаетъ…

— Вотъ, Леля, полторы тысячи жалованья за мсяцъ впередъ, — полковникъ благоразумно размнялъ одинъ тысячный билетъ и припряталъ себ пятьсотъ франковъ на свои расходы.

Видъ денегъ смягчилъ Ольгу Сергевну. Съ грубоватою ласкою она спросила:

— Куда поступилъ?…

— Поступилъ я въ кинематографическое общество «Атлантида». Тамъ буду ротой командовать… А теперь ее обучать надо.

Ольга Сергевна смотрла на мужа съ недоврiемъ.

— А не врете?…

— Сама, Леля, видишь. Тамъ и обрядили.

— Все въ одинъ день… Ничего раньше не говорили… Да… Слушай… Постой… Если это все правда и ты на такомъ мст, отчего о Леночк не подумалъ?…

— О Леночк?… Ho причемъ тутъ Леночка?…

— Ну да, о Леночк… He обо мн же… Хотя и я… Изъздили меня такъ, что я только и гожусь на машинк стучать… А Леночка?… А Шурикъ?… Наружность у Леночки очень того… Фотоженичная наружность… Молода… Видала виды… Она можетъ играть. «Ведеттой» будетъ. Въ «старъ» проберется. Это миллiонами долларовъ пахнетъ… Выбиваются же люди. Только мы ничего не можемъ. А Шура?… Ему фатальныхъ мужчинъ играть… Волевыхъ американцевъ, что съ аэроплана на поздъ скачутъ… Нтъ вотъ объ этомъ у васъ ума не хватило подумать. A no ныншнимъ временамъ футъ-болъ и кинематографъ это почище старой гвардiи будетъ.

— Но, Леля, сколько я сегодня могъ ознакомиться отъ Факса.

— Отъ Факса?.. Боже!.. Онъ играетъ!.. Этого не доставало!.. Воображаю! Впрочемъ, можетъ какого нибудь Пата и Патафона изобразить… Съ его собачьими глазами… Наврно онъ умне тебя былъ и устроилъ свою Анельку играть. Кмъ онъ тамъ?…

— Казначеемъ и вербовщикомъ.

— Вербуетъ артистовъ?

— Нтъ, солдатъ для моей роты.

— Ты что то, милый, сочиняешь. Какая рота? Господи!.. А, если это опять новая авантюра?… Куда вы дете? Гд будете сниматься?…

— Сколько я слышалъ: — на островахъ Галапагосъ.

— Это: «сколько я слышалъ» прямо безподобно!.. Божiи коровки!.. Гд?…

— На островахъ Галапагосъ. Это въ Тихомъ океан… Противъ республики Экуадоръ, на самомъ экватор.

— Знаю, милый, гимназiю съ медалью кончила. He учи, пожалуйста. Странный способъ снимать фильму… На экватор. Какихъ же это солдатъ вы будете изображать?

— Русскихъ.

— Русскихъ?… На экватор?… Да что ваше общество съ ума спятило что ли?… Ты смотри, милый Георгiй Димитрiевичъ, какъ бы не того… Гд деньги такъ зря даютъ — тамъ большевиками пахнетъ. Смотри не попадись. Дурака не сваляй. Подешь на острова Галапагосъ, а прiдешь въ Одессу въ Чрезвычайку… Очень уже вы вс Акимы-простоты. Если кинематографическое общество, то прежде всего — артистки, ведетты, какiя нибудь этакiя красавицы, миссъ Францiи, миссъ Америки, а уже потомъ статисты, изображающiе

солдатъ, a y васъ наоборотъ.

— Я не знаю, можетъ быть, тамъ и есть какiя нибудь артистки… Даже наврно есть… Тамъ Парчевскiй, Амарантовъ, Ферфаксовъ, князь Ардаганскiй… Публика на «ять».

— И давно?…

— Да, вроятно.

— Однако, молчали… Лидiя Петровна мн ничего не говорила. Будь остороженъ, Георгiй Димитрiевичъ. Почему наемъ идетъ не черезъ Обще-Воинскiй Союзъ?… Нужна организацiя — она готова. А, если это васъ смущаютъ, чтобы лучшихъ отправить въ совдепiю и тамъ вывести въ расходъ?

Ольга Сергевна посмотрла на мужа съ глубокимъ сожалнiемъ. Было и презрнiе въ ея взгляд. «Божiи коровки, летятъ на огонь. Какiе вс они доврчивые простаки… Вотъ поманили… Ротой командовать!.. Кинематографической ротой! и полетлъ на огонь, сунулся въ воду, не спросясь броду… Всему поврилъ»…

— Кто стоитъ во глав дла?..
–

— Этого, Леля, намъ, рядовымъ работникамъ, не говорятъ. Мы только статисты. Ферфаксовъ называлъ его: — капитанъ Немо. Конечно, это псевдонимъ.

— Капитанъ Немо!.. Мишель Строговъ!.. — Ольга Сергевна истерически засмялась. — Все изъ Жюль Верна… Ну, Шурка — необразованный дуракъ, что съ него спрашивать!.. А ты — академикъ Генеральнаго штаба и тоже — капитанъ Немо…

Съ недобрымъ смхомъ она открыла двери въ столовую.

— Мамочка, можно обдать, — крикнула она, хотя мамочка — вотъ она — стояла прямо за дверью. — Ну, посмотришь, что тамъ… Капитанъ Немо!.. Вдь я думаю и уйти можно, — сказала она примирительно, точно ощущая въ своей сумочк полторы тысячи, развязывавшiя много завязавшихся и такихъ крпкихъ узловъ.

XVII

Слова жены смутили полковника. Какую то искорку подозрнiя они въ немъ заронили.

«Брали и точно лучшихъ» — размышлялъ полковникъ, возвращаясь въ седьмомъ часу вечера съ занятiй съ ротой домой. По мр того, какъ онъ знакомился съ людьми своей роты, онъ видлъ, что чья то искусная рука сняла головку эмиграцiи. Въ его рот — все спецiалисты: — летчики, моряки, флотскiе офицеры, химики, радiотехники, инженеры, тонкiе мастера. И притомъ все народъ здоровый, крпкiй, молодой. Одинъ Амарантовъ чего стоилъ!.. Вс самые ярые антибольшевики, все бывшiе «блые» офицеры, или молодежь, не измнившая лозунгамъ: — «за вру, Царя и отечество». На словесныхъ занятiяхъ Нордековъ разговаривалъ съ ними. Колебанiй, «непредршенчества» въ нихъ не было. Вс твердо исповдывали: — Россiя можетъ быть только подъ царемъ — безъ Царя не будетъ и Россiи. Интеллигенту президенту Русскiй инородецъ добровольно не покорится. Царя признаетъ и возвеличитъ. Республика — это раздлъ Россiи, возвращенiе ея къ удльно вчевому перiоду, путь назадъ.

Всми занятiями руководилъ Ранцевъ. Онъ и вообще игралъ большую роль — замститель капитана Немо. Ранцевъ требовалъ чистой вры. Онъ постоянно повторялъ Суворовскiя поученiя: — «безврное войско учить — желзо перегорлое точить»…

Нтъ, — большевиками отнюдь не пахло… Но временами страхъ охватывалъ Нордекова… А что, если собрали головку эмиграцiи и притомъ головку молодую, не ту, что сама опадетъ, и правда, отвезутъ ее вмсто острововъ Галапагосъ въ Одессу, или въ Новороссiйскъ?… Вдь и Ранцевъ могъ быть обманутъ, какъ былъ обманутъ Кутеповъ.