Подставленный

Деревянко Илья Валерьевич

Прихватив целлофановую сумку, он вышел на лестницу.

* * *

Идея взломать дверь пришла в голову не только ему. То же самое сказал молодой Репа, по паспорту Константин Рябиков, Юре Белому, более старшему и опытному бандиту.

Рябиков получил свою кличку благодаря широкой, почти круглой физиономии. Первое время он жутко злился, но потом привык и больше не обижался.

– Чего здесь сидеть?! Войдем в хату! Всего делов-то! – горячо говорил Репа, которому до смерти хотелось побыстрее отделаться от задания и отправиться к любовнице.

Внимательно выслушав юнца, Белый снисходительно усмехнулся.

– Желаешь спалиться? [13] – лениво поинтересовался он. – Где гарантия,

что у него на квартире не сидят в засаде мусора или что их не вызовут соседи?! Надоело на свободе гулять?!

Репа в ответ сконфуженно промолчал.

– Действовать надо наверняка, – продолжал поучать Белый. – Заходить в хату, только если пассажир спокоен, не чует опасности! Да и то – не ломать дверь, а культурно позвонить! Пусть сам откроет! Тогда волыну [14] в нос – тихо, падла! Кончу враз! Пока хмырь варежкой хлопает, один впихивает его внутрь, другой перерезает телефонный провод, третий проверяет, есть ли дома еще кто. Уловил?

13

Попасться.

14

Оружие.

Репа послушно кивнул.

Удовлетворенный Белый закурил очередную сигарету. По правде сказать, он был тоже далеко не в восторге от поручения Алика. Подобная мелочовка не для него. Пусть ей занимаются сопляки типа Репы, а он, Белый, годится для более серьезных дел. Однако бандит тщательно скрывал копившееся в душе глухое раздражение. Сухарь не любит, когда много вякают. Сказали – делай! Не хочешь – скатертью дорога! На твое место десяток желающих найдутся. Бандит тяжело вздохнул. Проклятые времена! Даже в приличную банду устроиться проблема! Вспомнив одну недавно прочитанную книгу, он скептически усмехнулся. Там некая преступная группировка силком тащила к себе быка-самбиста. Чего только не делала, а он упирался словно целка. Умереть со смеху можно! Сейчас только свистни – целый батальон мордоворотов примчится, конкурс в банду почище, чем в престижный вуз!

Белый выбросил окурок в окно и зябко поежился. Становилось прохладно, а ожидание явно затянулось... Или? Нет! Вот он, голубчик!

* * *

Выйдя из подъезда, Соловьев внезапно насторожился и сразу же понял причину. К нему неторопливо направлялись двое ребят, одного из которых Сергей видел тогда, в подвале офиса Кириленко.

«Что делать? – на удивление спокойно подумал он. – Не сопротивляться?! Просить пощады?! Ну уж нет, дудки!!!» Вся накопившаяся за последние десять дней злость и отчаяние выплеснулись сейчас наружу. Первого же подошедшего бандита Сергей встретил жестоким ударом ноги в пах. Тот согнулся и, получив ребром ладони в основание черепа, без сознания рухнул на землю. Второй (это был Белый), быстро сориентировавшись, принял бой. Тяжелый кулак просвистел над ухом (Сергей едва успел отклониться в сторону), колено врезалось в живот, мощный пресс Соловьева сдержал удар. Но все равно страшная боль скрутила внутренности. Спасла Сергея лишь более высокая квалификация в области рукопашного боя. К тому же Белый, недавно вышедший из тюрьмы, утратил значительную часть былого здоровья. Стиснув зубы, чтобы не закричать, Сергей обрушил «лодочку» [15] правой руки на левое ухо противника и, когда тот пошатнулся, ошалело мотая головой, изо всех сил двинул локтем в челюсть. Закатив глаза, бандит потерял сознание. На все это потребовалось не более десяти секунд, но языки болтливых теток, день-деньской просиживающих на скамейках у подъездов, незамедлительно пришли в движение.

15

Особый способ нанесения удара, широко используемый в боевом карате, казачьем рукопашном бое и некоторых видах у-шу. Наносится чуть согнутой ладонью (большой палец плотно прижат к указательному).

– Хулиган! Бандит! Покалечил людей! Надо в милицию позвонить! –

наперебой брюзжали они.

– Поганые стервозы! – в сердцах ругнулся Соловьев, однако начинать дискуссию с дворовыми кумушками не было времени. Того гляди, могли появиться другие бандиты или милиция, что ничуть не лучше! Подавив вспыхнувшее в сердце негодование, Сергей быстро взбежал по лестнице, ворвался в свою квартиру, торопливо собрал все имеющиеся в наличии деньги и снова выскочил на улицу. Дома оставаться опасно! Нужно где-нибудь перекантоваться с недельку. Там видно будет.

Глава 9

Отъехав подальше от своего квартала, Соловьев притормозил у обочины и надолго задумался. Идея-то отличная, перекантоваться, только где?! Юрка-подлец смылся из города, трясясь за свою задницу! Отправиться к знакомой бабе? Тоже не выход! Как правило, Сергей довольствовался случайными связями, постоянных было три, да и то с одной поссорился, а две другие жили то ли с любовниками, то ли с сутенерами. Пес их там разберет! Постепенно начало смеркаться. Зажглись неоновые вывески магазинов и казино. В небе появились первые бледные звезды. Неподалеку от места, где припарковался Сергей, располагался небольшой сквер с прудом. Оттуда доносились пьяные вопли: наверное, алкаши выясняли отношения. Потом визгливо завыла милицейская сирена, и пьяницы притихли, затаились. Внезапно Соловьева осенило: Коля Осипенко! Вот выход!

Николай Осипенко, школьный приятель Сергея, чрезмерно любил выпить, правда, при этом ухитрялся не спиться и не деградировать. Время от времени Николай уходил в штопор. Пил неделю подряд, с удовольствием угощая всех знакомых. Затем, когда организм решительно отказывался принимать спиртное, Осипенко с трудом приходил в себя, испытывая при этом невероятные мучения. Помимо похмельного синдрома, у него подскакивало давление, болело сердце, тошнило от любого запаха, особенно от запаха собственного тела.

Николай каялся, проклиная свою дурость, а также все на свете винодельные заводы, и абсолютно искренне зарекался завязать. Очухавшись и придя в норму, он решительно брался за работу, о которой предпочитал не распространяться. Потрудившись пару недель, подзаработав денег и забыв о былых мучениях, он снова уходил в запой. К моменту приезда Сергея Николай находился на стадии выхода, причем самой крутой – первый день. Он проковылял к двери, непрерывно подтягивая сползающие штаны (похудел, бедолага, от пьянства), отворил дверь и, услышав просьбу пожить некоторое время у него, даже обрадовался, насколько, конечно, это позволяло его состояние. Жена уехала погостить к теще, а Николаю в период «болезни» непременно требовался сочувствующий слушатель, которому можно поплакаться в жилетку и поклясться бросить пить.

– Заходи, располагайся, будь как дома, – простонал Осипенко, плетясь обратно в комнату. Выглядел он ужасно. Красное распухшее лицо заросло недельной щетиной, глаза заплыли, сделавшись узкими, как у монголоида, дыхание с хрипом вырывалось из груди, а руки тряслись.

– Неприятности? Потом расскажешь. Помогу, чем смогу, – произнес Осипенко голосом умирающего лебедя и едва слышно добавил: – Скажи лучше, ты после запоя так же мучаешься?!

– Естественно, – тоном знатока ответил Сергей. – Бывает даже хуже!

– Да?! – в глазах приятеля затеплились признаки жизни. – Не врешь?

– Обижаешь! – искренне возмутился Соловьев.

– А как ты лечишься?

– Главное, выгнать шлаки и очистить кровь, – авторитетно заявил Сергей. – Соки, молоко, побольше холодной воды. Если сильно мучает давление, прими клофелин, а от сердца лучше всего валокордин. Хорошо также ноги попарить, оттянуть кровь от головы!

Подобным образом они беседовали до глубокой ночи. Наконец Сергей отрубился. Ему опять снились кошмары. Привиделось Соловьеву, будто находится он у себя дома, бесцельно бродит взад-вперед по пустой квартире. Вокруг не слышно ни звука, ни шороха, даже старые рассохшиеся половицы не скрипят. Внезапно он ощущает поблизости чье-то невидимое, злое присутствие. Сергея опутывает липкий страх. Рядом прямо из воздуха появляется секретарша Шабанова – Галя, с растрепанными волосами и в одном купальнике.