Подрывник
Шрифт:
Он дал егерю выбраться на сухую землю. Тот сделал последний шаг и упал в изнеможении.
— Хенде хох! — скомандовал Саша, наставив на него автомат. Сам он стоял за берёзой метрах в десяти от егеря. Назад немцу не уйти — преодолеть болото второй раз сил не хватит, а впереди противник.
Егерь помедлил, повернулся на живот, опираясь на руки, встал на колени и поднял руки над головой.
— Расстегни пояс и отбрось его!
Продолжая держать егеря на мушке автомата, Саша вышел из-за дерева.
Немец понял сказанное,
Саша подошёл к егерю вплотную. Мёртвый, мертвее не бывает.
Он вытащил из кобуры егеря пистолет, запасную обойму и сунул всё это себе в карман: пригодится кому-нибудь из партизан.
Взгляд Александра скользнул по ножнам. Он нагнулся и вытащил нож. Холодное оружие Саша любил и уважал, и нож его просто восхитил. Отличная золингеновская сталь, чёрная матировка на лезвии с односторонней заточкой и прекрасная обрезиненная рукоять с выемками под естественный хват. Саша расстегнул пояс немца, стянул ножны и прицепил их на свой пояс. Свой нож он подарит кому-нибудь, а сам будет носить этот.
Более красивого и совершенного клинка он не видел, егерь явно был знатоком. Но теперь нож немцу ни к чему, а Саше послужит. Хотел ещё обыскать карманы, да махнул рукой. Егерь был весь в тине и противной липкой жиже — только руки пачкать.
Саша подтащил его к болоту и столкнул в чёрную стоячую воду. Потом осмотрел берег. Вроде никаких следов не видно. Группу, конечно, хватятся — такого уровня специалисты, профессионалы своего дела не могут исчезнуть бесследно. Только этот егерь ко дну пойдёт, а двух других ещё поискать в лесу придётся.
Саша вернулся по своим следам к месту боя с егерями и заглянул в оставшиеся ранцы. Ого! Они были полны едой и запасом патронов. Один он такую тяжесть не унесёт.
Повесив на плечо два трофейных автомата и один ранец, Александр двинулся к себе на базу. По пути наткнулся на ручеёк и прошёл по нему метров сто — какая-никакая, а защита от собак и тех же егерей. Кто сказал, что эти егеря у немцев последние?
До базы оставалось километра полтора, когда навстречу Александру выбежали Рогозин с ручным пулемётом в руках и пятеро молодых партизан. Все они тяжело дышали, по лицам крупными каплями катился пот.
— Жив? Да ты ранен! — воскликнул Сергей. — А часовой прибежал ко мне, докладывает — взрыв! И направление показывает, в котором ты, батенька, ушёл. Ну, мы и подхватились, на выручку к тебе, стало быть, побежали.
— Пулей царапнуло немного, — покосился Александр на своё плечо. — Егерей по нашему следу после диверсии пустили. Пришлось повоевать немного. Хлопцы, держите автоматы, не всё же мне железо таскать. Там, километрах в трёх отсюда, ранцы немецкие со жратвой и патронами остались, надо
— Найду.
— Не доходя до него немного — полянка. Там два немца убитых лежат и их ранцы. С собой возьми двух ребят, заберите трофеи.
— Выполню.
— Пулемёт парням отдай, с собой возьми автомат — сподручнее. Да, кстати, когда будешь возвращаться, по ручью немного пройди, не ровён час — немцы собак пустят, тогда нам несдобровать.
Саша с тремя бойцами пошёл в отряд. Часа через два вернулся Сергей с партизанами — они принесли трофеи. Кроме трёх ранцев они принесли два пистолета, немецкую осколочную гранату и планшет.
Саша укорил себя: мог бы и сам егерей обыскать и карту принести.
Глава 6
ШЛЮЗЫ
Комиссар успел отправить в Полоцк, к руководству подполья, посыльного. Саша такого распоряжения не давал и высказался по этому поводу прямо, оставшись наедине с Покидько.
— Зачем без особой нужды бойцом рискуешь? Или похвастать успехами захотелось? Так особых успехов пока нет.
— Как это нет? А поезд? А склад? Надо же вышестоящим товарищам о проделанной работе отчитаться.
— Язык у тебя какой-то бюрократический, комиссар, — «отчитаться о работе»! Ты бы хоть со мной посоветовался, нам тротил ещё нужен.
— Виноват!
На том разговор и закончился, но осадок у Саши в душе остался. Политрук в отряде нужен — поднимать боевой дух у молодняка, но Саша, как командир, должен знать, что происходит в отряде. Выкинет комиссар ещё раз такое коленце — выгонит он его.
Через неделю посыльный вернулся в отряд, да не один, а с Анатолием Терентьевичем, руководителем полоцкого подполья.
— Здравия желаю, товарищи партизаны! — поприветствовал он находящихся на лесной поляне членов партизанского отряда. Бойцы сидели — кто за столом, кто на земле — и обедали.
— Здравствуйте! — раздался в ответ нестройный хор голосов.
Саша, а следом за ним и Покидько подошли к руководителю подполья, крепко пожали руку.
— Я смотрю, вы тут обустроились — кухню соорудили, баньку.
— Садитесь с нами, покушайте.
— Спасибо, не откажусь, проголодался в дороге.
Анатолию Терентьевичу налили щей в солдатский котелок, вручили кусок пресной лепёшки — вроде лаваша. Хлеб печь повар не мог — не было формы, да и печь не позволяла. Но из муки он выпекал нечто похожее на лаваш, только не в круглой печи, как в Средней Азии, а на сковороде.
Анатолий Терентьевич всё с аппетитом съел и похвалил повара. Шулевич расплылся в улыбке. Когда свои едят и добавки просят — это одно, а когда высокий гость оценил его умение — это уже совсем другое.
— А где соль берете? — поинтересовался Анатолий Терентьевич. — Другие отряды без неё страдают.