Подружки
Шрифт:
— Тихо, Гомес, уже поздно. Всех соседей перебудишь, — привычно шикнула Джина на пса, с ужасом осознав, что разговаривает со своей собакой так же, как Анни со своей тварью семейства кошачьих. — Хотите чего-нибудь выпить?
— С удовольствием. Чем угостите, то и сгодится.
Джина принесла из кухни пива себе и гостю. Чтобы провести ночь с Гриффином, ей надо было упиться в стельку. Они сели на диван, где к ним немедленно пристроился Гомес, и для приличия поговорили о том о сем. Гриффин похвалил обстановку и милые безделушки, которыми Джина украсила гостиную.
Квартира Джины была гораздо больше, чем у Питера. В доме, построенном полвека назад, сделали
Сидя рядом, Джина и Гриффин потягивали пиво и болтали о пустяках. Наконец Гриффин, набравшись смелости, придвинулся к девушке и поцеловал ее. Джина сразу же пожалела, что привела его к себе. Обняв Гриффина, она ощутила под пальцами валики жира у него на спине и вокруг талии. Изо рта у него воняло, как из пепельницы, и целоваться он не умел. Гриффин так и не снял свою кепочку. Джину это смешило. Ежу понятно: он скрывает лысину и искренне уверен, что всех провел.
Несмотря ни на что, Джина продолжала отвечать на его поцелуи и кивнула, когда Гриффин предложил ей перейти в спальню. Она не знала, как избавиться от гостя, не обидев его. С какой стати Джине взбрело на ум заботиться о чувствах потного толстяка, встретившегося ей в баре несколько часов назад, на трезвую голову не поняла бы и она сама. Спьяну ей показалось, что проще всего переспать с Гриффином, а затем отправить его восвояси.
И вот уже все сказано и сделано (хотя для разговоров времени почти не осталось). Джина лежала в постели рядом с Гриффином, испытывая безграничное отвращение вместо обычного сожаления и легкой брезгливости, как бывало в тех редких случаях, когда она приводила домой мужчин из бара. В этот раз вместо молодого парня, ее сверстника, который сразу после секса старался побыстрее исчезнуть под благовидным предлогом, в постели развалился толстый лысый коротышка, по возрасту годившийся Джине в отцы. В третий или четвертый раз за вечер ее затошнило. Она и без того сильно перебрала сегодня, и после секса с одним из семи гномов желудок взбунтовался окончательно. В ванной, когда к горлу подступил комок, Джина опустилась на пол и схватилась за сиденье унитаза. Пьяная, она истерически зарыдала, уткнув лицо в скрещенные руки и стараясь, чтобы Гриффин ничего не услышал. Всхлипывая, Джина мысленно рисовала себе ужасное будущее: через двадцать лет она все еще будет таскаться по кабакам вроде «Слухов».
Выплакавшись и подождав, пока перестанет кружиться голова, Джина поднялась, подошла к раковине и попыталась успокоиться. Увидев свое отражение в зеркале, она чуть было не разревелась снова. Овладев собой, Джина накинула халат, вытерла лицо полотенцем и вернулась в спальню. Гриффин храпел как ни в чем не бывало. Гомес, лежа рядом, не спал: в темноте поблескивали два больших круглых глаза. В таком состоянии Джина не хотела показываться даже собаке. Подтолкнув Гриффина, она молча протянула ему полотенце. Он жестом отказался и потянулся, чтобы погладить ее ногу.
— Думаю, вам пора. Я что-то плохо себя чувствую. Наверное, слишком много выпила. — Джину передернуло, когда коротышка отказался вытереться полотенцем: мало того, что толстый, как слон, так еще потный и липкий.
— Боюсь, мне сейчас нельзя садиться за руль. Я тоже немного перебрал сегодня, —
— Ну так переночуйте у приятеля, который живет в другом крыле. — Сейчас Джину не волновало, врежется ли он в телефонную будку и снесет ли себе башку. Она хотела лишь одного: чтобы толстяк побыстрее убрался из квартиры.
Гриффин не отозвался, он лежал с закрытыми глазами.
— Слушайте, не хочу показаться занудой, но рано утром приедет моя мать. Вряд ли она будет в восторге, застав вас здесь.
— Хорошо, я уйду, вот только посплю немного, — сонно пробормотал Гриффин.
— Сказано вам, уходите немедленно! Мой друг Питер живет через дверь. Если вы не уберетесь сейчас же из моей квартиры, я попрошу его вышвырнуть вас отсюда. Неприятно быть стервой, но мне действительно очень плохо. Уходите!
— Хорошо, хорошо. — Гриффин сел и взял одежду.
Пока он одевался, Джина смотрела в другую сторону. Ей было противно видеть того, с кем она только что переспала: гора сала в идиотских плавочках. Одевшись, Гриффин нахлобучил свою кепчонку, и Джина проводила его до двери. Инстинкт самосохранения подсказал ему, что лучше не пытаться поцеловать девушку на прощание и не спрашивать номер ее телефона.
Джина с силой захлопнула дверь, радуясь, что Гриффин наконец убрался, и надеясь никогда его больше не встретить. Задвинув засов, она снова прошла в ванную. Сбросив халат, Джина до отказа отвернула горячий кран. Встав в ванну, она включила душ и подставила тело обжигающим струям. Намылившись от макушки до пят, Джина с остервенением терла себя жесткой губкой, желая смыть все воспоминания о Гриффине. Трижды повторив эту процедуру, Джина вымыла голову шампунем, выбралась из ванны и завернулась в полотенце. Стоя над раковиной и полоща рот, Джина еще раз бросила взгляд в зеркало и поспешно отвернулась.
Вытеревшись насухо и расчесав влажные волосы, она надела ночную сорочку и легла в постель. Проклятие! Его запах остался на простынях — мерзкая табачная вонь. Вскочив, Джина достала из шкафа свежее белье. Скомкав старые простыни, она швырнула их в дальний угол комнаты. Постелив все новое, Джина с удовольствием вытянулась на кровати. Гомес устроился рядом, свернувшись калачиком. Когда девушка перестала перебирать в памяти события прошедшего вечера и заснула, уже начинался рассвет.
Тоскливые воскресенья
Лежа в постели, Джина страстно желала, чтобы Линда перестала названивать. Телефон надрывался в четвертый раз, начиная с одиннадцати утра. После первого звонка подруга не оставляла сообщений на автоответчике, но Джина не сомневалась в том, что это она. Судя по всему, Линда сгорала от любопытства: ей не терпелось узнать, что произошло в «Фазе» и почему Джина ушла не попрощавшись. Подруга наверняка очень заинтригована и немного встревожена: раньше Джина не бросала ее одну в ночном клубе без объяснений.
Застонав, Джина потянулась к телефону.
— Алло.
— Так что с тобой стряслось?
— О чем ты? — осведомилась Джина.
— Как это «о чем»? Я видела, как ты ушла из «Фазы» с низенькой девушкой с плохим перманентом. Значит, «розового» полку прибыло? — засмеялась Линда. — Надеюсь, ты найдешь себе кого-нибудь получше, чем вчерашняя замухрышка.
— Очень смешно, Линда, но должна разочаровать тебя, я не лесбиянка. Что до вчерашней замухрышки, то это Анни, мы с ней учились в высшей школе. Ты должна помнить ее… Я не видела Анни лет десять, так что нам было о чем поболтать за чашкой кофе. В «Фазе» не поговоришь — слишком шумно.