Подружки

Фаррер Клод

И в самом деле, так и было. Чета Селия – Доре, возвратившись из цирка, появились в зале самым скромным образом – через дверь в глубине, – тем не менее все заметили их. Во всем ресторане не было ни одного столика, за которым было бы по-настоящему весело. И маркиза Доре не без сожаления констатировала:

– Совсем невредно было бы, если б здесь была та компания, которая обедала недавно у Маргассу! Все бы оттаяли.

Но она внезапно остановилась: Селия схватила ее за руку.

– О! Доре!.. Смотрите: господин, который ужинает с Л'Эстисаком.

– С

Л'Эстисаком? Где?

– Там!.. Это Рабеф, доктор, мой вчерашний доктор.

Маркиза немедленно вскочила со своего места и отправилась к умывальнику, для того чтобы пройти мимо означенного доктора и рассмотреть его. Стратегический выпад увенчался полным успехом: Л'Эстисак, увидев «милого друга», перехватил ее по дороге, а за этим последовало формальное знакомство.

– Ну что? – спросила Селия, когда «милый друг» вернулась и снова села на свое место.

– Вот что, – заявила решительным тоном маркиза Доре, – этот господин самый первый сорт!..

Она объяснила:

– Во-первых, он знаком с Л'Эстисаком – превосходная примета. Л'Эстисак ни за что не станет ужинать черт знает с кем, особенно под Рождество. А потом, этот Рабеф – настоящий джентльмен. Вы видели, как он мне поклонился, когда герцог назвал ему мое имя?

– Но во всяком случае, он не слишком красив.

– Черт возьми! Красив!.. Вы глупее, чем четырехлетнее дитя!!.

Она взяла меню и стала с серьезным видом изучать его:

– Какой марки шампанское?

– Вот еще! – заявила Селия. – Зачем брать шампанское, когда нас только двое?

– Зачем? – возмущенно повторила маркиза. – Зачем? В Рождественский вечер?..

Селия растерялась и не стала спорить. К тому же маркиза изрекла:

– Совершенно необходимо, малютка! Мы даже не можем взять неведомо какое месиво. Нужно взять лучшую марку сухого. Подумайте: вдруг кто-нибудь вздумает подойти к нашему столу. Должны же мы предложить тогда бокал приличного шампанского.

– Да, но я предпочитаю сладкое.

– Вот тебе и на!.. Вам должно нравиться совсем другое. Тем хуже для вас, бедная моя девочка!.. Дело не в том, что нравится, а в том, что шикарно, уж такое у нас ремесло. Выбирайте же: Мумм, Клико, Поммри, Хейдсик?..

– Выбирайте сами. По мне, только бы было немного сахарного песку. Надеюсь, сахарный песок можно?

– Можно. Единственное, что имеет значение, это бутылка. Посмотрите в сторону герцога, что они пьют?

– Красная этикетка. Постойте, я прочту. Монопо.

– Монополь? Этого достаточно: метрдотель даст нам такую же.

Лангуста и индейка стояли друг против друга на скатерти. Красная головка бутылки удобно торчала из ведерка со льдом, и в бокалах белая пена играла совсем так, как полагается. Чрезвычайно галантный со своими клиентками, Цесарочник украсил фиалками оба прибора. И в целом это был действительно привлекательный и благообразный ужин под Рождество. Всякий мужчина, хоть сколько-нибудь чувствительный к изяществу и грации, с удовольствием присел бы за этот

столик, между этими двумя безупречными дамами.

Но мужчин, чувствительных или нечувствительных, было очень мало. Селия шутливо оплакивала их отсутствие:

– Стоило тратиться!..

Маркиза держалась другого мнения:

– Детка, все пригодится. Вы думаете, никакого значения не будет иметь, что Л'Эстисак или кто-нибудь другой, человек с хорошим именем, упомянет наши имена, болтая где-нибудь в клубе или в кают-компании? «Они были очень милы вчера вечером, когда ужинали вдвоем, эти две девочки. Право, стоит познакомиться с ними поближе». Одна такая фраза стоит, пожалуй. Что? Что такое?.. Вам дурно?

Селия покачнулась на стуле, как женщина, которая вот-вот лишится чувств; ее обессилевшая рука выронила вилку, ее глаза широко раскрылись, а щеки стали совсем серыми.

– Но вы сейчас упадете!..

Маркиза инстинктивно протянула через стол обе руки. Селия вздрогнула и выпрямилась сразу же.

– Умоляю вас, – сказала она быстро, – не двигайтесь с места!

И, сделав над собой усилие, которое снова наполнило воздухом ее легкие и вернуло краску на ее щеки, она заговорила:

– Это ничего. Только он. С нею… Не смотрите на них!.. Говорю вам, это ничего… Я знала, что это так… Я давно знала это…

Не оборачиваясь, маркиза взглядом обежала стенные зеркала, в которых отражался весь зал. И она увидела Бертрана Пейраса, который входил под руку с Жолиеттой-Марселькой.

– Не смотрите! – повторила Селия. – Я не хочу, чтобы он подумал…

Она не кончила фразы. Но зато резким движением она схватила свой полный до краев стакан и поднесла его к губам. Маркиза, не спускавшая с нее глаз, услыхала, как зазвенел хрусталь при прикосновении ее стучавших зубов. Все же Селия заставила себя выпить несколько больших лихорадочных глотков. И она поставила стакан, только опорожнив его до дна.

Но так как, перестав пить, она сидела без движения, оставив на скатерти ножик и вилку, Доре сказала ей как можно мягче:

– Послушайте. Вот вы сами сказали, что это ничего!.. Так нечего убиваться, и ешьте.

– Ну разумеется, ровно ничего! Такая скверная марионетка!.. Пусть шатается с кем угодно и где угодно.

Голос был далеко не спокойный. Но смысл речей обнаруживал весьма похвальные намерения. Маркиза поторопилась горячо приветствовать их:

– Прекрасно! Значит, довольно говорить об этом!.. Кушайте же, детка…

Селия послушно взяла кусок на вилку и прожевала его. Но кусок плохо лез в горло. Незанятый метрдотель только что наполнил все пустые стаканы, а среди прочих также и стакан Селии. Селия опорожнила полный стакан.

Тут она перестала быть бледной, и артерии на ее висках надулись и стали биться. Она вовсе не захмелела; но эти два стакана доброго шампанского, которые она выпила подряд, наполнили всю ее кровь каким-то текучим пламенем.

Она заговорила несколько громче, чем говорила до тех пор: