Подруги
Шрифт:
Затем, хочется ей крикнуть вслед, что мне уже сорок, мне жутко и одиноко. Затем, что вчера у меня начались месячные, и мне больно. Затем, что мой старший ребенок сидит в машине, один, среди дождя и тумана, а младший хнычет, дрожа от холода и от страха перед таинственными невидимками на этом мглистом холме. Затем, что еще немного, и я уже никогда не найду дороги обратно. Затем, что здесь, на вершине, когда-то гремели сраженья и люди, что были счастливы, умерли, но осталось нечто такое, в сравнении с чем Танифа, слепое чудовище джунглей, белых затерянных берегов, — образец добродетели.
Однако она молчит: все равно он ушел.
— Мы
— А где наша машина? — спрашивает та. Вопрос по существу.
— Мы разыщем ее.
— И папа придет?
— Да, только попозже.
Напряжение Минетты передается и Доле: может быть, само место вселяет необоримый, все возрастающий страх. Доля бежит впереди, не спотыкаясь, не жалуясь, сквозь крапиву, мимо колючей проволоки, стараясь держаться подальше от пасущихся за загородкой, наконец-то обретших живую плоть коров.
Прошлое. Минетта — ровесница Доли — бежит впереди рыдающей матери вдоль одинокого берега к их одинокому дому. Отец — виновник этого одиночества. Человек без глаз, на горе Минетте, на беду матери. Чьи-то твердые взрослые руки разжимают объятья маленькой Минетты, отчаянно цепляющейся за отцовские ноги. Чьи? Она не знает. Отец уходит, с кем-то чужим, от рыдающей Минетты, от всхлипывающей жены. Потом оказалось, что палец у Минетты сломан. Отец не вернулся. С той поры воскресенья вдвоем. Минетта и мать храбро пытаются развеселить друг друга, но какой прок от колченогого стула? Две ноги — не опора, если нет третьей.
Настоящее? Мгла и туман, впереди, позади, и безжалостный ветер, насмехающийся над несчастьями Минетты. Минетта и Доля бредут, держась друг за друга. Но тучи разрываются — и перед ними дорога, на дороге — машина. В какой-то сотне шагов. В машине, сияя золотом волос, дремлет невредимая Минни.
— Земля! — нелепо кричит Минетта, а Доля, вернувшись к нормальной, хотя и непривычной реальности, вдруг садится на землю и не желает сделать ни шагу. Минетта вынуждена прибегнуть к угрозам, посулам и уговорам, чтобы водворить ее в машину.
— А где папа? — недовольно спрашивает Минни.
Это у них обычный вопрос. И второй: «Что с тобой, мамочка?»
— Мы устали и захотели вернуться, — говорит Минетта. — Думаю, папа долго еще не придет. Он никогда не торопится.
Минетта глядит на часы. Половина пятого. Их не было полтора часа.
— Не раньше шести.
Обычно Эдгар гуляет по три часа. Лучше сразу приготовиться к худшему, чем обречь себя на томительное ожидание.
— А что мы будем делать?
— Слушать радио. Читать. Размышлять. Беседовать. Ждать. А там, наверху, очень красиво. Чудный вид.
— Я любуюсь им уже три часа, — ворчит Минни и, смирившись, вздыхает: — Ну ладно.
— Хочу есть! — объявляет вдруг Доля. — Хочу леденец в сахаре.
— Идиотка, — говорит Минни сестре. — Маленькая идиотка.
Ничего — кроме пустынной дороги, холмов и тумана. Минетта не умеет водить. Эдгар считает, ей учиться нельзя: она погубит себя и других. Если б до ближайшей деревни можно было добраться пешком, Минетта взяла бы с собой детей, напоила их чаем. Но деревень поблизости нет. Минетта и Минни, обследовав карту, убедились в этом печальном факте. К счастью, Доля находит муравейник. А Минетта с Минни играют в слова. Минетта хлопочет и суетится над ними, заслоняя незыблемой стеной от отчаяния и одиночества.
Пять часов. Возвращается Эдгар. Во всем своем великолепии возникая из мглы — совсем
— Замечательно, — говорит он. — Не понимаю, почему ты вернулась, Минетта.
— Мамочка испугалась коров, — объясняет Доля.
— Твоя мама боится всего, — говорит Эдгар. — А я боюсь, что она просто несовместима с природой.
Они садятся, и машина срывается с места. Эдгар затягивает: «Пошел косец на сенокос, и с ним собака…» [39] . Остальные подхватывают. Ах, счастливые семьи! Чашку чаю, мечтает Минетта. С какой радостью она бы выпила чашку чаю, от которого портится нравственность, и съела бы целую гору сандвичей, от которых портится талия, и еще тарелку этих дурацких, политых глазурью пирожных в какой-нибудь уютной бревенчатой чайной, каких полно в окрестных деревнях. Когда она в последний раз пила чай? Сколько лет назад? Эдгар не признает чая: зачем портить себе аппетит. Чай — это наркотик, говорит он, национальное бедствие. Глупейший напиток, не содержащий ни капли питательного вещества, засоряющий желудок танином. Чай! Минетта, ты хочешь чаю? О нет, конечно же, нет. Эдгар прав. Ее мать скончалась от рака желудка, выпив тысячи тысяч таких же вот чашек в поисках утешения. Как знать, может, они и впрямь утешали ее — за неимением секса. Пение обрывается. Минетта на заднем сиденье молчит: она беззвучно рыдает. А Долю сморила усталость. Ночь выдалась беспокойная.
39
Шуточная песня.
Будущее? Такое же, как прошлое, как настоящее. Девочки без отцов плачут до конца своих дней. Разве Эдгар повинен в ее слезах? Она просто сваливает на него вину. Он частенько твердит ей об этом. Доля и Минни не потеряют отца. Минетта никогда не допустит этого. Она может проплакать всю жизнь — Минни и Доля должны смеяться. Правда, смех дочерей, когда они вырастут и поймут, окрасится жалостью, а то и презрением — к собственной матери, примирившейся с такой жизнью. Минни и Доля, спасенные от понимания.
Я — жертва судьбы, потерянное поколение, думает Минетта. Таких миллионы. Я — прослойка, защищающая безмятежное будущее от горестей прошлого. Лучше бы мне умереть, но и в жизни я тоже могу еще пригодиться.
Она что-то мурлычет Доле, болтает с Минни.
Эдгар, Минетта, Минни и Доля. Лишних нет, каждый — незаменим.
Вечером, когда Долю укладывают в кровать, а Минни достает игральную доску, Эдгар словно бы невзначай направляется к креслу с решетчатой спинкой, и Минетта садится играть в «Монополию» и «Счастливые семьи» [40] , с Человеком Без Глаз.
40
Карточная игра особыми картами, с изображением людей, которых располагают по семьям.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.