Подростковые истории
Шрифт:
Демонстративно отворачиваюсь. Пусть не думает, что ему легко досталась победа. Если я и иду с ним на свидание, то только по просьбе Алёны, и я сделаю все, чтобы он это понял. Индюк. Скоро закончится эта пытка?! Когда я смогу вздохнуть свободно и перестану замечать этого парня в принципе?! Все-все, хватит об этом! Сейчас для меня важнее другое – звонок родителей.
Быстро забежала в магазин за молоком. Еще быстрее добежала до дома. Когда я вернулась, ворвалась в квартиру, словно ураган, бабушка уже разговаривала с мамой по телефону. Я запрыгала вокруг, привлекая внимание и одновременно
– Да-да, я сделаю, – лицо у бабули было серьезное. И я даже подумала, не случилось ли чего? Но нет, вроде все в порядке. Просто бабушка очень ответственно подходит к маминым пожеланиям относительно меня. Интересно, что там опять мне предписано делать? Кушать и спать вовремя? – Хорошо. Нет, у нас все нормально. Да, купили. Да. Только что вернулась. Кругами бегает, – Бабушка все же улыбнулась, протянула мне трубку. – На, егоза, говори.
– Алло, мама? – Я почувствовала, как предательски задрожал голос. Подумать только! Пока не слышала ее, даже не думала о том, что они с папой так далеко, что я еще долгое время их не увижу. А тут как прорвало. – Мамочка, я так соскучилась! Как вы там?
– Да у нас-то все хорошо. Как твои дела? Как новая школа, нравиться? – Голос мамы казался чуть приглушенным, и то и дело прерывался из-за помех на линии. Но я угадывала окончания слов и понимала, что именно она спрашивает.
– Очень! У меня появилась подруга. Мы с ней в одном классе учимся.
– Я так рада за тебя, Дзынь. Будь умницей. – Мне показалось, что и мама на другом конце провода вот-вот расплачется. А мне так много надо ей сказать. Так много!
– Мама, я…
И тут в трубке раздались пикающие сигналы. Я знала, что они означают: заканчивается время разговора. Ох, лучше бы и не знала! Значит, мама звонит не из дома, а откуда-то, где связь строго по минутам. Почта? А есть ли почта и телеграф там, на далекой военной базе? Впрочем, не все ли мне равно, а?!
Мы с мамой только успели пожелать друг другу всего-всего, когда в трубке раздались короткие гудки. Связь прервалась, а я еще минуту вслушивалась в частые звуки. Чего я жду? Не знаю, в любом случае продолжения не будет. Этот звонок оставил горький след в душе! Не думала, что что-то может вывести меня из себя больше, чем сегодняшний разговор с Аленой. Но факт – это свершилось.
Никогда не могла предположить, что так сложно расставаться с родителями. Я так радовалась этой поездке, гордилась своей самостоятельностью – и тут готова разреветься от одного звонка.
Бабушка все поняла по моему лицу. Посмотрела внимательно и обняла, аккуратно и успокаивающе поглаживая по голове, словно маленькую. Я прижалась щекой к ее колючей вязаной кофте. Но так и не заплакала.
– Знаешь, бабушка, это очень тяжело, когда ты теряешь близких. Легче, когда знаешь, что не навсегда. А если это не так? Если ты, еще совсем маленький, один. Никто о тебе не заботиться, никто не читает сказок на ночь и не водит гулять в парк. Представляешь? – Мы сидели на кухне, пили чай с молоком и малиновым вареньем. Я подняла тему, о которой мы говорили на днях.
– Ты это о том, что я тебе посоветовала?
– Да. Я все думаю об этих детях. Как они живут? Без родителей, без близких людей!
– Я обязательно нашью как можно больше игрушек и отнесу этим детям! – Вот тогда я начала все свободное время использовать для шитья. Очень стараюсь делать не только быстро, но и хорошо, качественно. Шью меховых питомцев и складываю в пакет. Когда в нем наберется хотя бы двадцать игрушек, то их уже можно будет относить. Я стараюсь, но процесс шитья и собирания чрезвычайно медленный, как назло.
– Только тебе надо сходить не в какой-нибудь образцово-показательный интернат. Там дети и так имеют все. А лучше знаешь куда… – Бабушка достала мой атлас и начала перелистывать страницы. Почти на каждой, начиная с девяностой (когда пошли карты не центра, а отдаленных районов) находила или школу-интернат, или приют, или детский дом. – Здесь, на Проспекте просвещения, почти рядом с метро, а есть еще на Гражданском проспекте…
Черная речка, Площадь мужества, Пискаревка, проспект Солидарности, проспект Шаумяна, Народная улица… И это только малый список всех тех мест, где мы нашли подобные дома!
– Как их много. – Только и смогла проговорить я.
Теперь моя уверенность в том, что я должна сделать хоть что-нибудь окрепла и приобрела невероятную силу. Должна. Обязана. Подарить этим детям немного домашнего тепла. Нет, двадцать игрушек – это капля в море. Сто, не меньше. А, значит, никаких гулянок и опозданий после школы, никакого телевизора по вечерам. Надо постараться изо всех сил!
Решительным жестом вырубаю сотовый телефон. Какой-то трусливый поступок, знаю, но…
– Как было бы хорошо, если бы таких чувствительных и неравнодушных людей как ты, было бы больше! – Только и произнесла бабушка.
Тут раздался телефонный звонок. На домашний! На сей раз не такой долгожданный, как когда звонили родители. Я даже вздрогнула. Эти переливчатые трели выдернули меня из своих приятных фантазий в суровую действительность.
– Анюта, это тебя.
Я уже и так поняла, что звонит Алена. Кто же еще? Бабуля мало с кем общается. А у меня, кроме Алены, больше подруг нет. Дома нам с бабушкой хватает взаимного общества, и нам вовсе не скучно вдвоем. Мы все воскресенье провели за долгими разговорами и рукоделием. Она вязала, я шила, вот и все занятия. Скучно, думаете? Ни капельки.
– Алло. Слушаю. – Я собралась с мыслями. Главное теперь сказать то, что хочешь. Ведь это очень тяжелое, не один раз осмысленное решение.
– Дзынь. У тебя сотовый разрядился, что ли? Только что звонил Витька. Мы собираемся в восемь на Невском. На выходе из метро к каналу Грибоедова. Тебе недалеко, давай быстрее! – Слушая сбивчивую речь подруги, я набрала воздуха в легкие.
– Я не приду.
– Дзынь, что ты сказала? Хватит шутить. Сейчас некогда. Я тебя жду…
– Повторяю, я не приду. – На другом конце провода воцарилась тишина. Минут пять Алена просто дышала в трубку, осмысливая услышанное.