Подражатель

Коул Дэниел

– Спасибо, детектив, – ответила диспетчер, с трудом сдерживая смех. – Звонивший не говорит по-английски.

Из динамиков донесся протяжный вздох.

– Ладно. Назначайте мне. – Последовала пауза. – Вы слышали? Вы можете назначить меня.

– Извините, – вернулась к нему диспетчер. Ее голос совершенно неожиданно звучал очень деловито. – Дополнительные детали: похоже, там может быть два трупа. – Затем она обратилась к кому-то на другой линии, и ее голос стал приглушенным и неразборчивым. – Они говорят что-то

насчет клея… или что, может, их склеили вместе?

Чеймберс счел нужным ответить как можно быстрее, прежде чем кто-то другой смог заблокировать канал.

– Детектив-сержант Чеймберс, – представился он, схватив рацию из гнезда, заводя двигатель, включая мигалки и выезжая на дорогу. – Назначьте мне. Я уже еду.

– Ты уверен, Бен? – спросил шотландец.

– Я уверен. Передайте детали.

В этот момент четвертый голос, который Чеймберс был слегка удивлен услышать, присоединился к разговору:

– Это констебль Винтер. Мы будем подкреплением.

– Принято.

Будучи не в настроении для неизбежного спора, Чеймберс прибавил газу, несясь сквозь город на север.

– Pieta! Pieta! – горько восклицала темноволосая женщина, когда Чеймберс подъехал к ряду обветшалых коттеджей. Она заметила его, когда он заглушил двигатель, и поспешно подбежала к нему, с лицом, мокрым от слез, и ужасом в глазах. Она схватила его за пальто: – Pieta!

– Я огляжу его, – пообещал он, ступая к открытой двери. Но когда она не ослабила хватку, ему пришлось приложить силу, чтобы убрать ее руки.

– Нет. Нет. Нет. Pieta!

– Вам нужно пустить меня к нему, – твердо сказал он женщине, передавая ее обратно родственникам-подросткам и направляясь в дом.

Запах мгновенно ударил ему в нос: грязные лотки, телесные запахи и разложение. Спальня слева пустовала, поэтому он двинулся дальше по коридору, где его перехватил Винтер.

– Сержант, – кратко поприветствовал он Чеймберса.

– Констебль.

– Как вы можете понять по запаху, – начал он, пытаясь сдержать рвотный позыв, – у нас два трупа.

– На этот раз вы абсолютно уверены? – невозмутимо спросил Чеймберс, не потому, что хотел спровоцировать молодого человека, а просто потому, что он предоставил ему идеальную возможность для этого.

Винтера, похоже, это не впечатлило.

– Судя по всему, прошло по меньшей мере несколько дней. И…

– …И?

– Как и говорили: их склеили вместе.

– Прикрывая рот и нос ладонью, он жестом позвал Чеймберса следовать за ним.

Они вошли в мрачную гостиную. Холодный ветер раздувал мусор у их ног, стеклянные двери были подперты, пока партнерша Винтера вышла на минуту. Стараясь глядеть на странную фигуру только краем глаза, Чеймберс собрался с силами…

И повернулся посмотреть.

В центре изношенного дивана сидела женщина лет тридцати, ее голову покрывало струящееся полотно, спадающее волнами на ковер. Тело мальчика-подростка лежало у нее на коленях, с головой, откинутой ей на руки, с проглядывающими сквозь

кожу ребами, обнаженное, за исключением узкой полоски ткани вокруг талии. Несмотря на то, что их нашли не сразу, и на запах, указывающий на обратное, их кожа имела здоровый оттенок.

– Абсолютно серьезно, вы точно проверили, что они мертвы, да? – спросил Чеймберс.

– Да! – оскорбленно ответил Винтер. – Пульса нет. Признаков дыхания тоже. Зрачки не реагируют.

Чеймберс удовлетворенно кивнул, затем натянул джемпер на лицо, чтобы вдохнуть.

– Склеены? – спросил он.

– Ее рука к его подмышке, его рука, ноги и голова… и ее затылок к стене.

– Гос-по-ди, – сказал Чеймберс, облекая руки в пару одноразовых перчаток. Осторожно ступая через струящийся по полу плащ, он оглядел затылок мальчика.

– Что-то ищете? – спросил его Винтер.

– Улики, – ответил он.

– А именно?

Не обнаружив следа укола, Чеймберс не ответил. Но потом нахмурился, заметив на своих перчатках бежево-коричневатую пудру. Затем он попробовал осторожно подвинуть голову женщины, но сдался, осознав, что ткань приклеили к скальпу, чтобы удержать ее в одном положении.

– Знаете, кто они? – спросил Чеймберс. В этот момент вечно сердитая партнерша Винтера протопала в комнату, держа в руках блокнот.

– Полагаю, вы уже встретились с соседкой по дороге сюда? – спросил она. Он кивнул. – Она зовет одного из них Питер или Пита, но по моим сведениям, это Николетт и Альфонс Котиллард. Мать и сын. И это их дом, – убежденно произнесла Райли и захлопнула блокнот, словно она только что раскрыла дело. – С другой стороны, она наложит кирпичей, когда узнает, что этот Питер в норме.

Чеймберс с Винтером смерили ее неодобрительными взглядами.

– Я нашла метадон в шкафчике в ванной, – продолжила она, не замечая. – Поглядите, какие они тощие. Не нужно быть гением, чтобы понять… хреновы торчки, – закончила она тоном, намекающим, что они получили по заслугам.

Чеймберс почесал голову и посмотрел на нее.

– На конверте в прихожей был штамп приемной комиссии Кэмбриджского университета, на стене спальни в рамке висит медаль юношеского чемпионата Великобритании, а тот факт, что под вашим огромным чертовым копытом лежит зажим для носа, указывает на… Он был пловцом. И чертовски хорошим, судя по всему.

Винтер сдержал улыбку, глядя, как его безмозглая партнерша поднимает ногу, обнаруживая погнутый кусок пластика, который она втоптала в ковер. Оскорбленная, пристыженная, впечатленная и удивленная, она стояла на одной ноге, глядя на детектива так, словно он только что применил колдовство.

– Вызовите сюда криминалистов, – сказал им Чеймберс, подмечая более бледные пятна кожи там, где он прикоснулся к жертве. – Я пойду за фотоаппаратом.

Он вышел из дома, пересекая сад.

– Детектив! Детектив!