Подражатель
Шрифт:
– Нет. Спасибо, – ответил Чеймберс.
– Я буквально только что пил кофе, – солгал Винтер, – …с заварным печеньем.
Чеймберс покачал головой, повернувшись к своему напарнику.
Оба детектива подметили у этого странно выглядящего мужчины заметную хромоту, когда тот подошел, чтобы сесть. Он присел на самом краешке подушки, словно готовый напасть, темными глазами наблюдая за каждым их движением.
Винтер вытащил блокнот и раскрыл его:
– Итак, мистер Роберт Дуглас Коутс…
– Роберт Дуглас Сеймур Коутс, –
– Конечно, – сказал Винтер. – Я запишу…
«Придурок»
– Сколько вам лет?
– Двадцать четыре.
– Вы знаете, почему мы здесь? – спросил Винтер, замечая тиканье часов на каминной полке в паузе, зависшей перед его ответом.
Он грустно кивнул:
– Я слышал по новостям. Вы здесь из-за Альфонса.
– Верно. Значит, вы его знали?
– Я считаю, мне повезло сказать, что я его знал.
– Можно узнать, где вы познакомились?
Чеймберсу пришлось снять куртку, так как он ошибочно выбрал кресло, ближайшее к батарее, излучавшей тепло с неумолимой старательностью.
– В развлекательном центре.
– Где вы?.. – Винтер оставил вопрос висеть в воздухе.
– Плаваю.
– То есть вы… дружили?
– Я скорее назвал бы это отношениями ученика и учителя. Я во многом видел в нем себя, в глубине его нераскрытого потенциала.
Повисло неловкое мгновение молчания, пока Винтер с Чеймберсом оглядывали совокупность глубин нераскрытого потециала Роберта Дугласа Придурка Коутса.
– Вы живете с матерью? – спросил Чеймберс, заслужив этим недовольный взгляд от Винтера за то, что надавил на его подозреваемого.
– Уже нет, – ответил Коутс. – Она переехала в дом престарелых месяц назад.
– Можно спросить, что случилось с вашей ногой? – поинтересовался Винтер, снова завладевая разговором. Коутс не выказывал признаков, что он вообще услышал вопрос, пока Винтер не повторил: – Мистер Коутс, можно спрос…
– Я порезался… о стекло.
Винтер с Чеймберсом невольно подались вперед, повторяя беспокойную позу Коутса.
– И где это случилось? – подтолкнул его Винтер.
– В развлекательном центре. В душевой.
Двое детективов переглянулись в предвкушении, Винтер пытался вспомнить, в какой карман он положил наручники.
– Уверен, это представляет мало значения для полиции, – продолжил Коутс, – но было похоже, что кто-то раздавил шприц на полу. Я распорол о него ступню. Было очень больно. Затем я смахнул все осколки в ближайший слив, чтобы никто другой не порезался. Само собой разумеется, я не возвращался с тех пор.
Они оба немного расслабились, обезоруженные очень правдоподобным объяснением.
– Вы читаете лекции в Биркбек-колледже? – спросил Винтер, меняя тему.
– Верно.
– История искусств?
– Если говорить в общем.
– Значит, вы наверняка много знаете о… скульптурах?
Коутс ничего не выдал, а Винтер продолжил, пока оба детектива внимательно наблюдали
– «Мыслитель» Родена? «Пьета» Микеланджело?
– Конечно. Это две из самых известных и возвеличиваемых работ, созданных за всю историю.
– И как эксперт…
– История искусств это очень обширный предмет, – перебил его Коутс.
– В таком случае по сравнению с нами, – поправился Винтер, а Коутс кивнул, одобряя его логику. – Вы знаете, какая может быть связь между этими произведениями искусства?
– Связь?
Коутс выглядел растерянным:
– Я думал, мы будем говорить об убийстве Альфонса…
– Просветите меня.
Лектор, казалось, завис на несколько секунд, задумчиво покусывая ноготь, затем не спеша начал:
– Насколько мне известно, «Мыслитель» изначально был лишь частью намного более амбициозного произведения под названием «Врата Ада»… – Немного обескураженный, Винтер сделал пометку в блокноте. – Многие считают, что на ней изображен Данте, но есть и те, кто подозревает, что это сам Роден. Между тем «Пьета» отображает Марию, держащую на руках своего сына, – вслух раздумывал он. – Один жил в Париже, другой – в Риме. Они были созданы с перерывом в столетия. Одна бронзовая, другая – мраморная… Если честно, я не могу представить ни единого аспекта, который бы их объединял.
– Нам нужен будет образец вашей крови, – выпалил Чеймберс, застав врасплох и Коутса, и Винтера.
– Моей… крови?
– Чтобы исключить вас из расследования.
– Конечно. Я поспособствую, как только смогу.
– Мы это ценим. Можно воспользоваться уборной?
Коутс снова ответил не сразу, как будто исчезая у себя в голове, чтобы просчитать ответ.
– Наверху. Первая дверь слева. Вам придется извинить меня за беспорядок.
Чеймберс кивнул и встал, оставляя Винтера заканчивать. По пути он заглянул на ветхую кухню, не заметил ничего необычного и поднялся по лестнице на пролет, где ковер был устлан собачьей шерстью разных цветов. Он подозревал, что весь дом обычно выглядел так же и только нижний этаж был наспех подготовлен к их визиту. К его разочарованию, обе двери в спальни были закрыты, и он не рискнул попробовать их открыть, так как весь дом скрипел и стонал, докладывая своему владельцу о каждом движении в нем.
Войдя в ванную, он запер дверь и поспешил прямо к шкафчику с медикаментами. Там обнаружился впечатляющий ассортимент таблеток, большинство выписанных миссис М. Коутс, но ничего важного. Расстроенный, он оглядел скудно обставленную комнату, выискивая еще какие-то детали, приоткрывающие жизнь этого странного человека. За неимением идей получше он залез в ванну, чтобы добраться до покрытого изморозью окна, c силой открывая проржавевшую защелку, чтобы выглянуть на задний двор. В сравнении с ухоженным гном-фестом спереди задняя часть владения была тем еще зрелищем – запущенная и дикая, если не считать участок перекопанной земли в дальнем конце.