Подозреваемый
Шрифт:
Телохранитель, должно быть, сидел в темноте, оглядывая ночь, ожидая, что серебристый свет луны откроет ему того, кого он хотел увидеть.
Но пустыня застыла в ночи.
В сложившихся обстоятельствах любое движение Митча отозвалось бы и в салоне. Автомобиль словно превратился в лодку. И стоило Митчу чуть шевельнуться, как телохранитель догадался бы, где тот находится.
Прошла минута. Другая.
Митч представил себе сидящего в машине телохранителя лет тридцати. Может, тридцати пяти, с такой чистой, гладкой, мягкой
Митч попытался представить себе, что делает этот мужчина с гладким лицом, какие строит планы. Но происходящее в голове телохранителя оставалось для него тайной за семью печатями. С тем же успехом он мог представлять себе, что думает ящерица о Боге, дожде или бес-траве.
По прошествии какого-то времени телохранитель чуть переместился, и движение это многое подсказало Митчу. Близость сопровождавшего движение звука однозначно указала, что мужчина находится не за рулем «Крайслера», а на заднем сиденье.
Поначалу он наклонялся вперед, наблюдал как за дорогой, так и за территорией по обе ее стороны. А потом вот откинулся на сиденье, кожаная обивка зашуршала, пружины чуть скрипнули.
Тыльная сторона спинки заднего сиденья являлась и дальней стенкой багажника. То есть от Митча телохранителя отделяли фут-другой.
Они находились так же близко, как по пути из библиотеки в павильон, где стояли раритетные автомобили.
Лежа в багажнике, Митч думал о той короткой прогулке.
Из салона вновь донесся какой-то низкий звук, приглушенный спинкой заднего сиденья: телохранитель то ли кашлянул, то ли застонал.
Возможно, одна из трех последних пуль Митча все-таки попала в него. Рана, скорее всего, не была тяжелой, иначе он давно бы уже уехал отсюда, но могла доставлять определенные неудобства и, возможно, заставила отказаться от дальнейших поисков Митча.
И теперь телохранитель сидел в автомобиле, надеясь, что Митч все равно вернется. Он, разумеется, предполагал, что подбираться к автомобилю Митч будет очень осторожно, но и представить себе не мог, что смерть грозила ему из темных глубин багажника.
Полусидя, полулежа в этом примитивном аналоге учебной комнаты, Митч вспоминал, как его вели из библиотеки к автомобильному павильону: луну, плавающую в пруду, ствол пистолета, упершийся в бок, кваканье лягушек, ветки кустов, ствол пистолета, упершийся в бок.
Такая старая модель не могла иметь противопожарной стенки или металлической панели безопасности между багажником и спинкой заднего сиденья. В спинке могла быть пластиковая панель ДВП [25] толщиной в четверть дюйма, а может, ее тыльную сторону всего лишь обтянули материей.
25
ДВП — древесноволокнистая
Толщина набивки спинки заднего сиденья не превышала шести дюймов. По плотности набивка, понятное дело, превосходила воздух, так что скорость пули замедлилась бы.
Но барьер не был пуленепробиваемым. Диванная подушка никак не могла уберечь от десяти пуль большого калибра.
Размышляя об этом, Митч полусидел, полулежал на левом боку, глядя в ночь через щель между задним бортом и крышкой багажника.
Ему нужно было повернуться на правый бок для того, чтобы направить пистолет на дальнюю стенку багажника, то есть на тыльную сторону заднего сиденья.
Он весил сто семьдесят фунтов. Не требовалось защищать диплом по физике, чтобы понять, что автомобиль обязательно отреагирует на перемещение такой массы.
Быстро повернуться, открыть огонь — и обнаружить, что он ошибся в оценке перегородки между багажником и кабиной. И если металлическая пластина все-таки была, она защитила бы телохранителя, а пули рикошетом могли попасть в него.
И тогда убийца будет точно знать, где его найти, раненного, без единого патрона.
Капелька пота упала с кончика носа на уголок рта.
Ночь выдалась теплой, но отнюдь не жаркой.
Желание действовать натягивало нервы, как тетиву лука.
Глава 33
Митч лежал в нерешительности, когда из памяти всплыл крик Холли и звук резкого удара, вызвавшего этот крик.
От размышлений его отвлек реальный звук: сидевший в машине мужчина несколько раз сдавленно кашлянул.
Этот приглушенный кашель наверняка не услышали бы за пределами автомобиля. Как и прежде, приступ кашля длился лишь несколько секунд.
Может, его причиной стала полученная телохранителем рана. Но с тем же успехом кашель могла вызывать и аллергия на пыльцу какого-нибудь растения пустыни.
Митч решил, что перекатится на другой бок, когда телохранитель вновь закашляется.
В щели между задним бортом и крышкой багажника пустыня, казалось, темнела, потом светлела, темнела и опять светлела, снова и снова, но Митч быстро понял, что перемены освещенности синхронизированы с ударами сердца и не имеют никакого отношения к остроте зрения.
В какой-то момент ему показалось, что пошел снег. Освещенные луной фосфоресцирующие крылышки мотыльков напоминали снежинки, которые кружились над дорогой.
Скованные руки Митча с такой силой сжимали пистолет, что начали болеть костяшки пальцев. Указательный палец правой руки лежал на предохранительной скобе, а не на самом спусковом крючке, поскольку Митч боялся, что палец может непроизвольно дернуться и произойдет случайный выстрел.
Несмотря на то, что сердце стучало, как отбойный молоток, неспешно текущая река времени и вовсе превратилась в застойный пруд.