Подозреваемый
Шрифт:
Он мог быть архитектором собственной жизни, но уже осознал, что более не является хозяином своей судьбы.
«…до того, как вырубили апельсиновые рощи и понастроили море домов».
За спиной раздалось:
— Брось газовый ключ. Не наклоняйся, чтобы положить на пол. Просто брось.
У похитителя, с которым Митч разговаривал по телефону, был другой голос. Этот звучал моложе и произносил слова иначе, монотонно, с короткими паузами между каждым предложением.
Митч
«…удобнее. Но вот случайно заехал в вашу округу».
Незнакомец выключил запись, воспользовавшись, судя по всему, пультом дистанционного управления.
— Ты, должно быть, хочешь, чтобы ее изрезали на куски и оставили умирать, как он и обещал.
— Нет.
— Может, мы допустили ошибку, выбрав тебя. Может, ты мечтаешь избавиться от нее.
— Не говорите так.
Но незнакомец продолжил:
— Большая страховка. Другая женщина. У тебя могут быть причины.
— Ничего такого нет и в помине.
— Может, ты с большей охотой поработал бы на нас, если бы мы пообещали убить ее.
— Нет. Я ее люблю. Очень люблю.
— Еще один такой же фортель, и она мертва.
— Я понимаю.
— Пошли обратно, тем же путем, каким ты сюда пришел.
Митч повернулся, повернулся и незнакомец, оставаясь у него за спиной.
Двинувшись по проходу, к первому из окон в южной стене, Митч услышал, как газовый ключ с удлиненной ручкой царапнул по дереву, когда незнакомец наклонился, чтобы поднять его с пола.
Наверное, он мог бы развернуться, ударить ногой, свалить с ног незнакомца, когда тот распрямлялся. Но он подозревал, что не сумел бы застать своего противника врасплох.
Пока он воспринимал этих безымянных людей как профессиональных преступников. Все так, но они были и кем-то еще, много хуже. Но он не мог сказать, кем именно.
Преступники, похитители, убийцы. Он не мог представить себе, что могло быть хуже, но точно знал: они хуже.
Незнакомец, который шел по проходу следом, приказал:
— Сядешь в «Хонду». Поедешь покататься.
— Хорошо.
— И дожидайся звонка в шесть часов.
— Хорошо. Буду ждать.
Когда они приближались к концу прохода, где требовалось повернуть налево и пересечь гараж, чтобы добраться до лестницы, случилось невероятное. Незнакомец, похоже, зацепился ногой за петлю на конце веревки, которая торчала из какой-то нижней коробки.
Митч не видел причины случившегося, только следствие. Башня из картонных коробок рухнула. Некоторые упали в проход, другие — на незнакомца.
Судя по надписям на коробках, в них лежали керамические фигурки, которые доставали на Хеллоуин. Коробки не были тяжелыми, но их лавина пусть и не сбила незнакомца с ног, но бросила его вперед.
Митч
Падение одной башни тут же спровоцировало падение соседней.
Митч едва не потянулся к незнакомцу, чтобы остановить его. Потом сообразил, что попытка приблизиться может быть истолкована как нападение. Чтобы избежать неправильного толкования своих действий и не получить пулю в грудь или живот, Митч отошел в сторону, освобождая незнакомцу путь.
Старое сухое дерево ограждения могло удержать человека, если бы тот осторожно облокотился на поручень. Но ограждение не выдержало удара. Завизжали вырываемые из дерева гвозди. Часть поручня и две или три стойки подались вперед под напором незнакомца.
Он свалился вниз, на пол гаража. Высота была небольшой, каких-то восемь футов, но приземлился он со страшным грохотом, заглушив треск ломающегося дерева. И тут же прогремел выстрел.
Глава 14
Падение первой коробки отделили от выстрела какие-то секунды. Митч остолбенел, не веря своим глазам.
Из ступора его вывела тишина. Тишина внизу.
Он поспешил к лестнице, слетел по ступенькам, пробежал мимо пикапа, мимо «Хонды», двигатель которой продолжал работать. Радостное возбуждение боролось в нем с отчаянием. Он не знал, что найдет, а потому не мог решить, какие должен испытывать чувства.
Незнакомец лежал лицом вниз, его голову и плечи накрыла перевернувшаяся тачка. Должно быть, при падении он зацепил ее край, она перевернулась и упала на него.
Одно лишь падение с восьми футов не могло полностью его обездвижить.
Тяжело дыша, и не потому, что сильно устал, Митч поставил тачку на колесо, откатил в сторону. С каждым вдохом в нос бил запах моторного масла, земли и травы, но, присев рядом с незнакомцем, он ощутил горький, резкий запах сгоревшего пороха и сладкий — крови.
Перевернул тело и впервые увидел лицо. Незнакомцу было лет двадцать пять. Чистая кожа, темно-зеленые глаза, густые ресницы. Не выглядел он человеком, который мог столь бесстрастно говорить о расчленении и убийстве женщины.
Он приземлился горлом на закругленный край металлического кузова тачки. Этот удар разорвал гортань и перекрыл трахею.
Правую руку он сломал, правая кисть оказалась под телом, на спусковой крючок он нажал рефлекторно. Указательный палец так и остался внутри предохранительной скобы. Пуля вошла в грудную клетку под ребрами. Минимальное кровотечение говорило о том, что попала она аккурат в сердце, вызвав мгновенную смерть.
Если бы пуля не убила его мгновенно, причиной смерти, и тоже быстрой, стал бы разрыв дыхательных путей.