Подняться на башню
Шрифт:
Место для засады было выбрано идеально: Кривая балка здесь резко сужалась и поворачивала на запад, ступенями спускаясь вниз. Над горлышком лощины нависали заросшие кустарником скалы, под пеленой плюща скрывались расщелины и пещеры.
Палатка герцога Убарского стояла на плоском, выдававшемся на десяток локтей вперед выступе. Отсюда отлично просматривались и лощина, и затаившиеся в пещерах звенья лучников, и прячущаяся за нагромождением валунов конница. Широкую тропу, ведущую к полке, охранял личный отряд герцога.
— Приближаются, ваша светлость, — доложил лейтенант Кирун.
— Все три группы?
— Так
Он поклонился и отступил к собравшимся у палатки сигнальщикам.
Пружинистым шагом Акина прошелся по площадке. Его лицо светилось жизнью, движения были легкими и порывистыми, как у мальчишки. На плече вельможи висела кожаная сумка: ни он сам, ни Фархе не хотели упускать Чистое Сердце из виду.
— Чудесно! Мы отучим их лезть на чужие земли, — Он повернулся к стоявшему за его спиной колдуну и добавил вполголоса: — Во всяком случае, я на это надеюсь.
— Вы не уверены в победе, светлейший?
Брови герцога взметнулись вверх.
— Я всего лишь колдун, а не стратег, — поспешил добавить Фархе.
— Очевидно, что наша позиция чрезвычайно выигрышна и удобна, — объяснил Акина, — но кудиумов слишком много, они хорошо вооружены и обучены.
— Хорошо для дикарей? — спросил Фархе.
— Просто хорошо. Кудиумы — умелые и отважные воины, кроме того, они рождены в горах и знают многое, о чем мы даже не догадываемся. — Герцог помолчал, — Моя армия ослаблена последней кампанией и не готова к серьезным сражениям. Тем не менее лучшего шанса нам не представится.
— Я постараюсь помочь, — просто сказал колдун. Герцог Акина внимательно посмотрел на него и кивнул.
«Они станут друзьями, — подумал наблюдавший со стороны Кирун, — Не пройдет и недели».
Несколько минут спустя настороженную тишину нарушил далекий рокот барабанов. «Грром-то-то-том, грром-то-то-том», — выводили невидимые пока ударники. Постепенно звук заполнил лощину, проникая во все щели, взлетая к самым недоступным пикам.
Где-то в стороне еле слышно вскрикнула горихвостка, и ждавшие в засаде люди зашевелились, изготавливаясь к бою. Герцог Акина подошел к самому краю площадки и пристально посмотрел вниз, на конных. Словно почувствовав взгляд, командир отряда — полковник Дибас — поднял голову и отсалютовал своему сеньору.
Барабаны гремели уже совсем близко. «Раз, два, три», — бездумно шептал Кирун, стоя плечом к плечу с герцогом. «Четыре, пять, четыре…» — мысли путались: он то отчаянно желал оказаться внизу, в рядах тех, кто первым встретит врага, то крепче сжимал рукоятку меча, представляя, как будет защищать герцога Убарского. На счете «девять» кудиумы ворвались в ущелье.
Сначала ничего не было видно: пыль, поднятая сотнями ног, закрыла лощину. Дикари бежали споро, ровно, словно и не было за плечами целого дня головокружительной погони. Смазанные жиром хвосты тяжело лежали на спинах, в волосах мелькали связки каких-то сморщенных кожаных лоскутков.
«Уши? — догадался лейтенант. Его замутило.
Шаманы шли плотной группой. Их движения были плавными, небыстрыми и в то же время удивительно отточенными. Наброшенные на плечи шубы перетекали, струились в такт шагам.
На воинах доспехов почти не было — только наголенники и украшенные полосками ткани личины. В общей колонне пестрыми нитями переплетались цвета трех племен: красные —
Их встретил ураган стрел и болтов. Хитро установленные катапульты роняли на нападающих свинцовые снаряды и горшки с воспламеняющейся смесью. То один, то другой кудиум проваливался в замаскированные хворостом ямы. Кирун видел, как, оступившись, упал на колья молоденький воин из племени лисохвостов.
Его крик — острый, жалящий — был слышен даже в какофонии боя.
Закрываясь щитами, дикари сбились в кучки возле шаманов и принялись стрелять по пещерам. Часть кудиумов бросилась вперед — к месту, где гора сбегала вниз более полого. Из-за каменной насыпи им наперерез рванулась убарская конница.
Кирун впервые смотрел на сражение издали, и его поразило, насколько слаженным со стороны выглядит то, что изнутри кажется безумным и бестолковым хаосом. Разделенное сотнями шагов войско действовало четко, согласованно, как сложный, но отлично работающий механизм.
Густой рокот барабанов стоял над ущельем, отвлекая, не давая сконцентрироваться.
— Пускай по шубам целятся, по шубам! Прикажите сигнальщикам передать! — закричал Фархе, тряся герцога за плечо.
— Он смотрит на нас! — одновременно с колдуном воскликнул Кирун.
Тучный, похожий на жабу шаман что-то орал и размахивал палкой, указывая наверх, на палатку герцога Акины. Голос ведуна утонул в общем лязге и грохоте, но по рядам кудиумов пробежала волна, и в сторону площадки полетели копья. Целые группы дикарей оторвались от основного сражения и осыпали скалистую полку стрелами и дротиками, однако расстояние было слишком велико и они не причиняли особого вреда. Кирун закрыл сеньора щитом и повлек его подальше от края, к зарослям самшита. Защищающий герцога отряд мгновенно перестроился и по команде дал залп из арбалетов.
Тем временем собравшиеся в круг шаманы били в барабаны и воздевали руки к небу, моля о чем-то богов. Фархе не двигался с места. С его губ слетали странные, неблагозвучные слова, сплетавшиеся в режущий слух наговор. Руки колдуна взлетали и падали, дирижируя сыпавшимися ниоткуда ледяными иглами. Его одежда в нескольких местах была пробита стрелами, по оцарапанной шее скатывались капли крови, но он ничего не замечал. Не упуская из виду кольцо шаманов, Фархе яростно шептал заклинания.
Он опоздал всего на несколько секунд.
В центре образованного шаманами круга возникло розоватое свечение. Оно пульсировало, росло, наливаясь грозным пурпуром. Истерически взвизгнули бубны, и яркое смертоносное облако выплеснулось вверх, стремясь поразить людей, охранявших Чистое Сердце.
— Прячьтесь! — заорал колдун, и его голос перекрыл грохот битвы.
Кирун толкнул герцога на землю и упал сам, закрывая его своим телом. Краем глаза он видел огромный сгусток огня, несущийся прямо к ним.
Все, что успел сделать Фархе, — отклонить пылающий шар с его траектории. Снаряд пронесся наискосок над выступом и врезался в скалу, обрушив водопад каменных обломков. Взметнулся фейерверк искр, и палатка тут же загорелась, занялись самшитовые заросли. Пожар ширился и рос, будто пищей ему служили шишки и сухостой, а не зеленые кусты. Со стороны палатки доносились крики, в воздухе тошнотворно пахло горящей плотью. Клубы черного, маслянистого дыма поползли по склону горы.