Подняться на башню
Шрифт:
Он лежал в своей комнате, укутанный в одеяла до самого подбородка. В ногах громоздились подушки, на стоявшей рядом тумбочке выстроились разноцветные баночки с этикетками и без. Сквозь плотные белые шторы сочился свет не слишком яркий, но и не тусклый, послеполуденный.
— Ты становишься кисейной барышней, — сказал сидевший на краешке кровати Лэррен, заметив, что юноша открыл глаза. — Чуть что — сразу в обморок, На редкость куртуазно с твоей стороны, не находишь?
Он улыбался, но в больших серых глазах стояла тревога.
— Я
— Конечно, — хмыкнул эльф. — Я и вижу. Полнейший ажур, Здоровье так из тебя и прет. Можно сказать, так его много, что в организме не помещается. От этого случаются внезапные обмороки, разного рода расстройства и головокружения.
— Лэррен..
— Да-да, — не дал себя перебить эльф. — А так все в полном порядке. Можно продолжать изображать из себя идиота, врать и считать, что никто вокруг ничего не понимает.
Хёльв опустил веки, стараясь убедить себя в том, что резкая, ломающая виски боль — явление минутное и обращать на него внимание не стоит. Перед глазами то и дело проносились цепочки искр, вспыхивали огни. В ушах гудело.
— Я не знаю, в чем…
— Знаешь, знаешь, — прервал его Лэррен. — Мне кажется, что и я догадываюсь, где тут покойник висит.
Юноша вздрогнул и с немой укоризной посмотрел на приятеля.
Бесшумно отворилась дверь, впуская Риль. Бросив на Хёльва беспокойный взгляд, она быстро пересекла комнату, пододвинула к кровати табурет и уселась на него, сложив руки на коленях. Следом за чародейкой вошел Мерлок, остановился за ее спиной.
— Итак, это уже второй случай, — сказала она. — Да и второй ли? Может, третий, четвертый? Ты теряешь сознание — вдруг, как бы ни с того ни с сего. Так неожиданно, словно тебя кто за шиворот выдергивает.
Хёльв опустил глаза
— Я хочу тебе помочь, понимаешь? — Чародейка мягко коснулась его лба, — Я боюсь, как бы не оказалось слишком поздно. Но прежде чем что-то лечить, прежде чем предпринимать активные действия, хотелось бы услышать историю болезни.
— Сейчас он скажет, что чувствует себя отлично, — зло буркнул Лэррен. — По физиономии вижу.
Риль пытливо глянула на Хёльва.
— Не сердись на него, — попросила она. — Возможно, он и сам рад бы рассказать.
— Так пусть рассказывает, если рад, — проворчал эльф. — Нечего тут без толку разлеживаться с несчастным видом и ресницами хлопать.
Хёльв вымученно улыбнулся;
— Я не специально, Лэр. Чародейка кивнула:
— После воздействия некоторых видов магии сильно повышается скрытая параноидальность, недоверчивость, нежелание делиться с кем-либо своими переживаниями. Потому я принесла с собой незаменимое в данной ситуации снадобье. — Она поболтала в воздухе колбой. Густая опалесцирующая жидкость неохотно стекала по стенкам сосуда. — Сейчас наш пациент сделает маленький глоточек и расслабится. А мы пока будем развлекать его разговорами.
Встав
— А он опять в обморок не шлепнется? — поинтересовался Лэррен.
— Не исключено, что и шлепнется, — ответила волшебница. — Но это было бы нам даже на руку: мальчик станет совершенно прозрачным, и я смогу выяснить, что же с ним происходит. Молчаливо прислушивавшийся к разговору Хёльв только вздохнул. Он чувствовал себя распластанной на смотровом столе подопытной крысой.
— Открой рот, — скомандовала Риль. — Шире, шире, я тебя не из соломинки поить собираюсь. Вот так-то лучше. Одним движением запрокинув юноше голову, она влила ему в рот зелье. Хёльв задержал дыхание и сглотнул. Колдовской напиток оказался крепким, сладким, очень мягким. В нем смешались ароматы дюжины трав, из которых больше всего выделялись шалфей и базилик.
— Ух, — только и смог вымолвить юноша, вытирая брызнувшие из глаз слезы. — Ну и варево.
По горлу, пищеводу и желудку поползло теплое облако. Оно росло, ширилось, его горячие щупальца коснулись вен, оплели позвоночник, потянулись к сердцу.
— Может, откроем окно? — спросил Хёльв, отбрасывая одеяла.
— Жарко? — улыбнулась Риль.
— Жарко.
Лэррен распахнул форточку и по привычке устроился на подоконнике. Мерлок занял его место на краешке кровати.
— Пока ты спал, — заговорила Риль, — мы немного побеседовали с рыцарем. Похоже, его память восстановилась полностью.
— Но он пока ничего не рассказывал, — вставил эльф. — Мы хотели дождаться твоего пробуждения.
Тут Хёльв громко рыгнул, но ничуть этим не смутился. Он перевел взгляд на Мерлока и спросил, сразу переходя на «ты».
— Так что там у тебя вышла за история? Выкладывай скорее, пока я опять не отключился.
Рыцарь весело хмыкнул, потом разом посмурнел. Безотчетно коснулся шрамов на лице, провел пальцами по уродливым рубцам на левом предплечье. Поморщился, выпрямляя искалеченные ноги.
И начал рассказывать.
Герцог Акина Убарский сидел в своем кабинете и ждал гостя. Руки вельможи покоились на столе, унизанные перстнями пальцы вертели бутылочку с микстурой. Напротив него, в низком креслице без подлокотников, сидел полковник Дибас.
Минутная стрелка настенных часов с сухим щелчком перескочила на следующую позицию. Мелодично пробили куранты.
— Три, — констатировал Акина.
— Не думаю, что он придет, светлейший господин, — отозвался Дибас. — Побоится повторения ситуации.
— Вряд ли он думает, что я такой дурак и попытаюсь захватить его. В письме было все подробно изложено, полагаю, сотрудничество выгодно нам обоим.
— И что немаловажно — не только нам, — многозначительно заметил полковник. — Далеко не только.