Подняться на башню
Шрифт:
— А как же исцеления, помощь больным? — решился спросить Хёльв. — Я много слышал о творимых здесь чудесах.
— Никак. — Монах опасливо огляделся. — Всех страждущих потихоньку спровадили, сославшись на праздники. Боюсь, что служительницы утратили часть своей силы.
Он замолчал, пропуская вперед бедно одетого мужчину, ведущего за руку кудрявого мальчика. Мальчик торжественно нес ярко-оранжевую тыкву.
— Декаду назад даже ритуал особый начали, — еле слышно продолжал монах. Самые сильные в вере заперлись в кельях,
— Что-то они натворили. Но вот что? — пробормотала Риль и погрузилась в размышления.
Убарское святилище Всемилостивой Амны было строгим и величественным. Ни игривая лепка, ни цветные витражи не нарушали простой гармонии увитых зеленью колонн и белых стен с барельефами, изображавшими земное житие богини — беседу с маленькими сестрами, утешение сирот, вразумление правителей. Воздух казался особенно светлым, пахло мятой и базиликом.
— Хорошее место, — неожиданно сказала чародейка, оглядывая уходившие далеко вверх стрельчатые своды потолка. — Чистое.
Стоявшая у входа немолодая служительница в черном вязаном платке, накинутом поверх сине-серого монашеского одеяния, приветливо им кивнула. Морщинистые губы беззвучно зашептали молитву.
Посреди зала, на постаменте, восседала мраморная Амна, приветствуя входивших теплой и немного беспомощной улыбкой.
— Собор открыт день и ночь. Прародительница всегда готова принять своих детей, облегчить их страдания, — произнес Баулик, почтительно опускаясь на колени. Все последовали его примеру, созерцая немолодое, лучившееся добротой лицо богини. Неожиданно Хёльв почувствовал что его горло сжимается, а к глазам подступают слезы. Он вдруг понял, как давно не видел мать, как соскучился по ее голосу, по прикосновениям мягких ладоней.
Из задумчивости его вывел громкий скрежет, донесшийся откуда-то снизу. Юноша вскинул голову, вопросительно глядя на спутников, И Риль, и Ларрен также казались удивленными.
— Что это было, Баулик? — спросила чародейка. Монах рассеянно махнул рукой:
— Прямо под нами идут работы по отделке еще одного святилища. В боковых коридорах есть проходы вниз, но посмотреть там почти не на что — голые стены да пыль.
— Ясно. — Риль легко поднялась. — Давайте еще раз обойдем храм и к мясным рядам.
Вы уже уходите? — встревожился Баулик, которого явно не прельщала перспектива вернуться к своему промерзшему месту возле фонтана. — Вы так и не рассказали, чем еще я могу быть полезен.
— Может, обсудим это за ужином? — лукаво предложила волшебница и туг же добавила: — Если, конечно, ты не постишься перед Лазорой.
Щеки Баулика сделались клубничными. Суетливо подобрав робу, он заспешил к дверям, несвязно жалуясь Лэррену:
— По нашим канонам говенье уже закончилось, а у сестер продолжается пост. На завтрак ели сухари с простоквашей. — Он понизил голос. — Полчашки простокваши и крошечный засохший хлебец! И стой себе на
Эльф сочувственно вздыхал, весело поглядывая на Хёльва поверх монашьей головы.
На ужин расположились в трактире «Козленок и репа», окна которого выходили на ведущую к храму улицу. Хозяйственный Подер успел не только позаботиться об ужине, но и столковаться о трех комнатах этажом выше.
В сложенном из красного кирпича камине ярко пылал огонь, изгоняя из помещения стылую зимнюю сырость. Легкий запах березовых поленьев смешивался с ароматами фасолевого супа, гренков и других блюд, которыми был уставлен длинный деревянный стол. Из-под крышек кастрюль и кувшинов выбивался пар.
— Мы должны организовать засаду, напасть прямо на крыше, как только гельмар сядет, отбить Ойну и улететь, — говорил Нестор Нурр, вертя в руках чистую тарелку. Его лицо горело лихорадочным румянцем.
Риль намазала маслом еще теплую горбушку хлеба, осторожно отхлебнула из железной кружки обжигающего травяного отвара и с укором посмотрела на скульптора.
— Прежде всего не надо пороть горячку. Гельмары слушаются только тех, кто вскармливал их с самого младенчества, потому улететь нам никак не удастся. Да и как мы проберемся на крышу?
Оторвавшись от блинов с орехами и медом, Баулик облизал замаслившиеся губы и авторитетно заметил:
— Никак не проберетесь. Дальше святилища Матери мирян не пускают.
— Мирян не пускают, — значительно повторила чародейка, — А братьев во Отце Непостижимом?
Монах жалобно поморщился:
— Вы хотите, чтобы я выкрал девицу у нескольких сотен сестер?
— В общем и целом ты правильно уловил идею, — серьезно кивнула Риль, но Хёльв видел, что в ее зеленых глазах пляшут озорные искры.
— Я…правда не смогу. — Баулик огорченно отодвинул ложку.
— Что ж. — Чародейка отвернулась от него с деланным разочарованием. — Нет так нет.
Монах смущенно заерзал на жесткой скамье.
— Возможно, мне удастся помочь чем-то другим? — Он жалобно посмотрел на великана Подера, перевел взгляд на попивавшего морс Лэррена, на сосредоточенно жевавшего Хёльва, — Только скажите.
— Не знаю даже, что и придумать, — протянула Риль. — Если только… Нет-нет, ты не должен так рисковать.
Баулик гордо выпрямился, всем своим видом демонстрируя готовность пойти на любой риск.
— Только скажите! — повторил он.
В монастыре сейчас сотни монахинь и монахов, десятки послушниц, множество гостей из других обителей. Вряд ли все они знают друг друга в лицо. — Риль замолчала, поочередно глядя на каждого. — Были бы у нас робы мы могли бы попробовать проникнуть во внутренние покои, на крышу. Улучить момент и увести Ойну. Подер будет ждать нас с конями.
Гигант молча поклонился, довольный отведенной ему ответственной ролью.