Подмененная
Шрифт:
— Ты знаешь этого человека, Белинда? — спросил он.
Она кивнула, но не могла говорить из-за рыданий.
— Кто это? — потребовала ответа бабушка.
— Это был… Патрик, — сказала Белинда.
Оглядываясь назад, я воспринимаю все это как серию кошмарных снов, из которых я отчаянно пыталась выбраться. Но никакого выхода не было. Я встретилась с этим ужасом наяву и сознавала, что допускаю его реальность.
Я не могла поверить в то, что это Патрик. Разве он,
Мысли о случившемся не давали нам спать этой ночью.
Я твердила свое:
— Не могу поверить в это. Просто не могу.
Бабушка говорила:
— Я тоже. Но ребенок так уверенно говорит. Откуда бы ей знать о таких вещах, если бы она сама не пережила этого? Может быть, какое-то мгновенное безумие?
— Нет! — кричала я. — Только не Патрик.
Я думала о своей недавней встрече с Жан-Паскалем.
В общем-то, когда Белинда начала рассказывать свою историю, я сразу же вспомнила о нем, и только когда она упомянула имя Патрика, на меня обрушилось сознание беды. Наверное, это был самый страшный момент в моей жизни.
Ночь тянулась бесконечно, но мы знали, что пытаться уснуть бесполезно. Нам оставалось только сидеть и повторять одни и те же слова, вновь и вновь пытаясь уверить друг друга, что произошла какая-то ужасная ошибка.
Что нам делать? Можно ли продолжать расспрашивать Белинду? Она была в полубезумном состоянии.
Ли дала ей небольшую дозу успокоительного, что поможет ребенку уснуть. Белинда была в отчаянии и продолжала плакать.
Так мы и сидели втроем, пытаясь внушить себе, что все это не правда.
Ли отвела Белинду в свою комнату. Она сказала, что ребенок может проснуться ночью и неожиданно вспомнить обо всем. Ли должна быть рядом, чтобы успокоить ее.
Наконец настало утро, но оно не принесло облегчения.
Мы ожидали прибытия Патрика, поскольку по субботам он обычно приезжал в десять утра.
Как он себя поведет? Он же должен понимать, что Белинда расскажет нам обо всем. Может быть, он совсем не появится?
Он приехал, как ни в чем не бывало въехал на конюшню, а затем прошел в дом. Мы втроем ждали его в холле.
Когда он вошел, мы встали. Внешне он казался таким же, как всегда.
— Ребекка! — воскликнул он, улыбаясь всем нам.
Потом, увидев наши лица, спросил:
— Что-то случилось?
Дедушка сказал ему:, - Пойдем-ка в малую гостиную. Нам нужно поговорить.
Озадаченный Патрик проследовал за нами. Дедушка прикрыл за собой двери и сказал:
— Садись.
Патрик сел, недоумевая. Я чувствовала, что у меня подгибаются колени.
— Что же произошло? — спросил Патрик.
— Белинда… —
— Что с ней? Она заболела?
— Патрик, разве ты не знаешь, что с ней?
Нахмурившись, он покачал головой.
— Вчера вечером… она вбежала в дом в ужасном состоянии. Возле пруда на нее напали.
— О, Господи!
— Ей удалось убежать. Бедное дитя в ужасном состоянии. Бог знает, как все это отразится на ней.
— Какой ужас…
— Она знает этого мужчину.
— Кто это?
Наступила пауза, а потом дедушка очень жестко произнес:
— Ты, Патрик.
— Что?!
— Лучше ты сам расскажи нам, что произошло.
— Я ничего не понимаю.
— Она вбежала и рассказала, что встретила тебя возле пруда Святого Бранока. Она сказала, что ты повалил ее на землю и пытался сорвать с нее одежду.
— Это… безумие.
Мы все смотрели на него. Он повернулся ко мне:
— Ребекка, ты ведь не веришь в это…
Я молчала. Мне было невыносимо смотреть на него, и я закрыла лицо ладонями.
Патрик сделал шаг ко мне, но дедушка преградил ему дорогу.
— Это очень серьезное дело, — сказал он. — Я не знаю, что на тебя нашло, но тебе лучше все нам рассказать. Возможно…
— Как вы смеете! — воскликнул Патрик. — Как вы смеете предполагать…
— Ребенок сказал, что это ты.
— Приведите ее, пусть она повторит это при мне.
Она лжет.
Бабушка сказала:
— Мы не можем подвергать ее таким испытаниям.
Она в ужасном состоянии. Она была страшно напугана.
— Я не представляю, как вы могли хотя бы на миг…
— Послушай, Патрик, — прервал его дедушка, — мы не хотим раздувать это дело. Это был. это был момент безумия?
— Я повторяю, меня здесь вообще не было.
Бабушка с дедушкой обменялись взглядами.
— Если это выплывет наружу, — сказал дедушка, — у наших семей будут неприятности. Я ничего не понимаю, Патрик. Уж от тебя-то…
— Но ты, как ты могла поверить, Ребекка?
Он смотрел на меня. В моей голове не укладывалось, что это мог сделать Патрик. Неужели я в нем так ошибалась? Слова Жан-Паскаля убедили меня в том, что я доверчива и мало знала о тайных устремлениях мужчин. Я считала, что хорошо знаю Патрика, но ведь я не могла заглянуть в глубину его души.
Всего несколько дней назад мои наивность и невежество вовлекли меня в ситуацию, которая могла оставить след на всей моей жизни. Я боялась встретиться взглядом с Патриком.
Дедушка продолжал:
— Был ли ты вчера вечером в наших окрестностях?
— О, Господи! — раздраженно сказал Патрик. — Это допрос? Конечно, как всегда после колледжа я поехал домой.
— Значит, ты был в кругу своей семьи… — Лицо дедушки просветлело. Обычно в шесть вечера ты бываешь у Пенкарронов.