Подмена
Шрифт:
— Мне казалось, для свидания с Ремальдом ты выберешь что-то более… подходящее.
А этот заинтересованный взгляд в области моего седалищного нерва разве не доказательство верного выбора? Уселась на мягкий диванчик и, закинув ногу на ногу, перевела скучающий взгляд на грузчиков. Кипу моих нарядов несли бережно, как священную реликвию. Наверняка гора Антаририату обещала их проклясть за малейшее пятно или складку! Уж она-то гномиха прожженная. Все же я решила, что она больше гномиха, чем дриада. Странная, но милая
— А мне казалось, что мы едем не на свидание с Ремальдом, а на переговоры с друидами. Или я ошибаюсь?
Тащить на свидание с любовником будущего мужа — это даже не дурной тон, это я вообще не знаю, как приличным словом назвать! Принц заломил бровь и пристроился рядом, как бы невзначай коснувшись ладонью моих колен. Странное ощущение, но приятное.
— Мне опять-таки казалось, что мы заключили сделку.
Мужчина дождался, пока погрузят наши вещи и дал сигнал драконам взлетать. Точнее не драконам, а маленьким дракончикам! Права была Айсидория, этот не человек эксплуатирует детский труд! Не скажу, что крылатые хищники выглядели измученными или недовольными, наоборот, они радостно рванули вверх, отрывая повозку от земли, и задорно перекрикивались, но все равно мне было не по себе.
Я сжала ручку повозки, кажется, она ландо называется или что-то в этом роде, и присмирела. Это ее сиятельство развлекалась подобными аттракционами, а мне сие в диковинку.
— Вот на счет сделки — не показалось, — произнесла дрожащим голосом. Ну, я правда старалась! На карах летала, но это же совсем другое! Тут все открыто, ветер свищет, да и выше намного! Понимаю, мы окружены магическим контуром, который не даст сорваться вниз, даже если драконы вдруг решат нас смертоубить, но… но!
— У тебя голос дрожит.
Вот стереть бы с его лица самодовольную ухмылку! Сидит весь такой расслабленный, король мира! Ах, простите, будущий король Мирры… Какая ирония.
— А… Наверное, мне показалось?
Еще и глумится, чешуйчатое недоразумение!
— Изжога! — рыкнула, бросив на принца взгляд исподлобья. — Мы заключили сделку, Эриол. А еще я сказала, что у нас с Ремом… То есть, у нас с Ремальдом не может быть и не будет ничего. Я лечу с тобой только потому, что ты думаешь, будто мое присутствие способно как-то повлиять на исход переговоров.
— Способно, — отрезал он. — И не как-то, а прямым образом. Ты ему нравишься.
А ты — какашка! Самая настоящая коронованная какашка! Которая знает, куда больнее ударить.
— Это некрасиво и подло! — я развернулась к мужчине и набралась храбрости высказать ему все, что думаю. — Если, толкая меня в объятия Ремальда, ты хочешь оправдать собственные измены, но заверяю — они меня нисколько не волнуют! Ты свободен, Эриол. И выше, и ниже пояса! Можешь гулять с кем хочешь и когда хочешь, лишь бы это не повредило моей репутации.
— И что, совсем… никаких
— Я что, ударила по твоему самолюбию?! Мы знакомы от силы два часа и, согласись, это не лучшие два часа в нашей жизни. Не знаю как ты, но лично я ни капли к тебе не прониклась.
— Ни капли не прониклась, а ругаешься так, будто мы уже десять лет женаты!
— Я бы еще и треснула. Вот честно!
Эриол по-мальчишечьи рассмеялся и выдал:
— А как же детство? Помнится, мы на одном горшке сидели!
Вспомнила рассказ герцогини и вставила ответную шпильку:
— А мне помнится, что даже тогда мы умудрились повздорить и не поделить его! Думаешь, сможем поделить трон?
Принц резко изменился в лице. Черты его заострились, а взгляд стал жестким и холодным. Зашла на запретную территорию?
— Здесь нечего делить. Это исключительно политический союз. Реальной власти у тебя и твоего рода не будет.
Я фыркнула, но ничего добавлять не стала — не мое уже дело. Да и Айсидория, в общем-то, не рвется к власти, так меня почему это должно волновать?
Но перепалка с Эриолом принесла и пользу: я расслабилась. Сама не заметила как страх полета прошел. Я даже залюбовалась видами — не каждый день паришь среди облаков по королевской воздушной трассе. В открытой повозке ощущения совсем другие, хоть она и окружена магическим барьером против холода и резкого ветра. Под нами внизу сновали кары и магические повозки государственных служб, пару раз вдела даже стражников на пегасах — они пытались держаться поодаль, но я раскусила «невидимую» охрану его королевского высочества. И все бы ничего, но как-то меня напрягало лететь на детях…
17
— Я вижу тебя что-то гнетет, — сказал Эриол. До этого он долго изучал меня взглядом, но я делала вид, что не замечаю его внимания. А ведь приятно. Когда мужчина смотрит на тебя так — очень приятно. А если этот мужчина принц, то и подавно. Вот только если бы мы столкнулись с ним в толпе, он бы меня даже не заметил. Только титул герцогини заставляет его смотреть и слушать. Смешно и грустно одновременно. Будто обычный подданный имеет меньшую ценность, чем тот, кто родился в правильной семье с золотой ложечкой во рту.
— Гнетет! — решила, раз уж у меня, обычной подданной, есть возможность говорить, зачем ее упускать? Даже, если Эриол меня и не поймет, то хотя бы услышит. — Почему ты эксплуатируешь детский труд?
Принц рассмеялся, глянув на дракончиков, и придвинулся ближе:
— Ты серьезно?
Пожала плечами. Настоящей герцогине это тоже не нравится.
— Как, по-твоему, становятся боевыми драконами?
— Это дети, Эриол!
— Это защитники Мирры! — жестко поправил чешуйчатый гад. — Новорожденный дракон должен трудиться с шести месяцев, иначе его крылья слабеют и отмирают.