Подмена
Шрифт:
Карлина и Лютер стояли вместе, обнявшись. Джанис и розовая принцесса держались за руки, а синюшные девицы держали в руках перевязанные бечевкой пучки трав, тихо курившихся душистым дымком.
Когда Морриган увидела меня, лицо ее помрачнело.
— Что ты здесь делаешь? Ты должен быть дома, в безопасности!
Я вырвался из хватки Кромсателя.
— Госпожа собирается убить Натали. Прошу тебя, останови ее! Неужели ты ничего не можешь?
— Миленький, — сказала Морриган, прижимая к груди куклу. — Будь у меня выбор, я бы этого не делала, но другого пути
Госпожа, одетая в длинный темный плащ, стояла в тени дуба. Опущенный капюшон скрывал лицо, но я узнал ее по вышитому шлейфу платья и стайке лакеев, стоявших вокруг.
Морриган снова повернулась ко мне и приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать. Потом вдруг застыла, глядя куда-то во мглу за моим плечом.
Там была Тэйт. Одетая в свою дурацкую голубую слесарскую куртку, злая, как сто тысяч чертей, она прокладывала себе дорогу сквозь толпу и вскоре остановилась передо мной, беспомощно висевшим в руках Кромсателя.
Смерив его холодным оценивающим взглядом, она повернулась ко мне.
— Черт тебя побери, Мэки! Ты же сказал, что обо всем позаботишься!
— Я пытался, — ответил я, прекрасно понимая, как жалко это звучит. Как убого и как бессмысленно. — Что ты тут делаешь?
— А ты как думаешь? Эмма заклинала меня не заходить на кладбище, так что я сразу смекнула, куда идти!
Морриган направилась к нам, стараясь держаться как можно дальше от Кромсателя. Она остановилась перед Тэйт, взволнованно переступая с ноги на ногу и шурша своим обгоревшим парадным платьем. Она по-прежнему держала в руках куклу, но когда подняла голову и заговорила, то в ее голосе прозвучало терпение и глубокая, вековая мудрость.
— Тебе не место здесь. Мы заключили соглашение, и вы избрали не присутствовать при том, как мы исполняем свою мрачную работу.
Тэйт отшатнулась при виде ее ужасных зубов, но не дрогнула.
— Понятно, но я уже все увидела и никуда не уйду без своей сестры!
Морриган протянула руку и коснулась запястья Тэйт.
— Этот закон на тысячелетия старше тебя и твоей семьи. Старше, чем этот город. Кровь зажигает свет солнца, кровь позволяет зерну прорасти урожаем. Такова правда этого мира.
Тэйт с секунду смотрела на нее, а потом сказала тихим помертвевшим голосом, больше похожим на шепот:
— К черту мир! Мне нужна только моя сестра.
— Довольно! — Голос Госпожи эхом разнесся над неосвященной землей. — Твоя сестра — ничтожная мелочь, едва годная на жертву! Мне нет никакого дела до тебя, но если ты не прекратишь вмешиваться в мои дела, мне придется призвать на помощь того, кто устраняет препятствия!
Тэйт взглянула на меня, и я впервые увидел в ее глазах растерянность. Она обвела глазами кладбище, как будто только сейчас поняла, сколько здесь этих, и какие они страшные.
Когда ее взгляд вернулся ко мне, Кромсатель перекинул через мое плечо свою затянутую в перчатку руку, так что стальные когти медленно выскользнули из пальцев и остановились в нескольких дюймах от моего лица, пока не касаясь, но
Я молча смотрел, как он поигрывает пальцами.
— Чего ты хочешь?
Он дотронулся до моей щеки, железный холод обжег кожу.
— Я хочу, чтобы ты стоял и смотрел, как тех, кого ты любишь, будут медленно кромсать на кусочки. Неужели я прошу слишком многого?
Я замер, всеми силами пытаясь не показать ему, как меня терзает даже самое легкое его прикосновение.
Рядом со мной Росуэлл и близнецы безуспешно вырывались из рук костлявых подельников Кромсателя. Но Тэйт пока никто не держал.
— Отпусти его, — сказала она зло и твердо, как будто имела право приказывать.
Кромсатель прильнул ко мне так близко, что я почувствовал его смех над ухом.
— О, я вижу, ты у нас маленькая смутьянка? Как мило! Что ж, иди, бери его! Я сгораю от желания посмотреть, как у тебя получится!
Его когти вонзились сильнее, еще сильнее. Они проткнули мне кожу, я судорожно задышал, сдерживая крик, а потом все произошло очень быстро.
Тэйт наклонилась, рывком задрала штанину джинсов и сунула руку в ботинок.
Кромсатель отпустил меня и отшатнулся, взметнув вверх руки, словно сдаваясь. А потом с силой ударил меня кулаком в висок.
Я рухнул на землю и несколько секунд не видел ничего, кроме фейерверка из разноцветных звездочек.
Я лежал в луже грязи и сажи, стараясь отдышаться. Земля под спиной была сырой, куртка быстро вымокала. Кромсатель присел надо мной, приставив когти к моей шее. Его прикосновение было таким нежным, что я не понимал, откуда берется страшная боль, на щеке Кромсателя горела отметина от бутылочной пробки Росуэлла.
— Уберись от него! — повторила Тэйт. Очень тихо.
Кромсатель расхохотался своим низким дребезжащим смехом.
— О нет, бесценная моя, нет! Сейчас будет вот что: я слегка порежу его, а ты посмотришь — только так, и никак иначе — потому что если ты попытаешься мне помешать, я просто располосую ему глотку от уха до уха, и мы с тобой будем долго-долго сидеть в темноте, наблюдая, как он истекает кровью.
Когти впились в мою шею, и я заорал, хрипло и с завыванием, ненавидя себя за это. Потом вдруг раздался глухой звук удара, когти исчезли. Я откатился в сторону, жгучая боль растеклась по основанию черепа.
Кромсатель лежал рядом. Его руки были подняты, словно он хотел закрыть им лицо, но когти мешали. На его щеке алел длинный след ожога.
Вокруг нас все расступились.
Тэйт стояла в круге. В руке она держала что-то длинное и узкое, матово черневшее в тусклом свете, проникавшем с улицы. Это была монтировка.
Синюшные девицы визгливо захихикали, когда Кромсатель с трудом поднялся с земли. Было ясно, что в Доме Хаоса он не пользовался большой популярностью. По крайней мере, девицы не видели ничего страшного в том, что костлявый получил монтировкой по физиономии. Они явились сюда для того, чтобы свидетельствовать, и были совсем не прочь засвидетельствовать такое происшествие.