Подлянка
Шрифт:
– Ничего, – говорит он, – это нам не повредит. И осушает свой стакан. Я начинаю себя спрашивать, зачем Морпьон позвонил мне. Пока что он не торопится просветить меня. Поскольку он не решается, я задаю ему вопрос. Он скромно улыбается.
– Хоть я и «литератор», но тайны не люблю, – говорит он.
Он подбирает с полу пуговицу от рубашки, только что добившуюся независимости.
– Когда я решил лечь в больницу, – тихо говорит анализатор Паскаля, – то отвез моих кошек к старой знакомой, квартиру запер, а ключ положил в карман...
Он смотрит
– И что же? – подбадриваю его я, чувствуя, что во мне растет интерес.
Его грустные близорукие глаза наполняются безграничным простодушием.
– А то, мой юный друг, что я провел в больнице два месяца и вернулся домой сегодня утром. По дороге сюда я заехал взять моих друзей, – добавляет он, показывая на кошек. – Мы радостные приезжаем домой, я вхожу, и тут же меня кое-что удивляет...
– Что? – каркаю я.
Он поднимает руку, как когда-то в классе, когда хотел добиться тишины.
– Меня смутило нечто неуловимое.
– Что? – квакаю я, надеясь, что лягушачий язык будет доходчивее вороньего.
– Тик-так, – отвечает он.
– Бомба? – с надеждой спрашиваю я. Кончики его пальцев, высовывающиеся из манжет, нервно стучат по столу.
– Нет. Часы!
Он мне показывает на маленькие нефшательские часы, стоящие на камине.
– Ну и что? – блею я.
В его взгляде появляется сочувствие.
– Вы служите в полиции, и такой необычный факт не вызывает у вас удивления? – смеется Морпьон.
– А что в нем необычного?
– Эти часы надо заводить раз в неделю. Моя квартира оставалась запертой два месяца Когда я вернулся, часы шли...
– Вы полагаете, что кто-то проник в квартиру в ваше отсутствие?
– Все говорит об этом. У вас есть другое объяснение?
– Может быть, – отвечаю я. – Предположите, что ваши часы стали после вашего отъезда, а при вашем возвращении снова пошли.
Он пожимает хилыми плечами.
– Мой юный друг, вы усомнились в надежности швейцарских часов, а я начинаю сомневаться в проницательности нашей полиции. Значит, вы воображаете, что мои часики перестают ходить, едва я повернусь к ним спиной, чтобы снова затикать, как только я вхожу в дверь? Очень смешно!
Морпьон начинает мне действовать на нервы своей иронией.
– Послушайте, дорогой учитель, – говорю я, – ведь бывает же, что часы останавливаются, верно? Предположим, что в ваших произошла небольшая поломка. Они останавливаются. Потом вы возвращаетесь, ваши кошки, которые, как я вижу, очень непоседливы, толкают часы, и этого легкого толчка достаточно, чтобы они снова пошли. Это вполне возможно.
– Нет!
– Нет?
– Нет!
– Почему?
Маленькие глазки Морпьона начинают искриться.
– Потому что часы показывали точное время, мой юный друг. Согласитесь, вероятность, что часы пошли в тот самый момент, когда остановились, слишком неправдоподобна.
Это заставляет меня заткнуться.
– Конечно, господин учитель. Подойдем к проблеме с другой стороны.
– У нее нет ключей. Однако я спросил ее, что очень рассердило эту достойную женщину. Нет, мой юный друг, моя церберша сюда не входила.
– Ваша дверь была взломана?
– Нет.
– У вас что-нибудь украли?
Он пожимает своими тощими плечами.
– Что тут красть? У меня ничего нет, кроме книг. Он наливает мне вторую порцию лекарства для очистки крови, и я машинально выпиваю ее.
– Подумайте сами, господин учитель, – говорю я, – ну зачем кому бы то ни было входить к вам? Только чтобы завести часы?
– В этом-то вся тайна! – внезапно начинает драть горло Морпьон. – Именно из-за этого знака вопроса я и обратился К вам, мой юный друг! Зачем кто-то входил в мою квартиру в мое отсутствие? И зачем он заводил мои часы?
Довольно забавная ситуация, друзья, вы не находите? Месье звонит в полицию и заявляет: «Я хочу знать, кто заводил мои часы, пока я лежал в больнице!» Его можно сразу запереть в клетку и показывать на набережной Межисри, а?
Надо сказать, что подозрительных следов в этом сарае столько же, сколько полицейских у Елисейского дворца 2 .
– Нет, – улыбается Морпьон, как будто проследивший за моей мыслью. – Мой беспорядок не тронут. – А вы заводили часы?
2
Резиденция президента Французской Республики
– Да, чтобы проверить завод. Я сделал ключом всего несколько оборотов. По-моему, их завели дня два-три назад.
– Вы мне позволите осмотреть вашу квартиру?
– Действуйте!
Дворец Морпьона состоит из двух комнат, кухни и ванной комнаты. В ванне, на кухонном столе, на полках в прихожей и в туалете лежат книги. Сколько бы я ни осматривал пол, стены и потолок, ничего не могу найти. Неудача, братцы. Строго между нами, у папаши Морпьона, очевидно, не все дома. Он и раньше был рассеянным. В лицее я много раз видел его с расстегнутой ширинкой. Когда он заправлял свою ручку, это был большой праздник, потому что чернильница сразу же опрокидывалась на стопку сочинений. По-моему, вернувшись сегодня из больницы, он машинально завел часы, о чем совершенно не помнит, и теперь думает, что произошло нечто невероятное.
Убедившись, что в квартирке старого учителя все О'кей, я решаю отчалить.
– Я подумаю над вашей проблемой, господин учитель, – обещаю я ему.
Он смотрит на меня скептически.
– Мой юный друг, я прекрасно понимаю, что происходит в вашей голове.
По мне от пяток до затылка транзитом через задницу пробегает легкая дрожь.
– Правда? – жалко спрашиваю я
Морпьон смеется тихим смехом грустного ребенка.
– Вы думаете, что я спятил, – продолжает он, – или сам завел часы, о чем совершенно забыл, не так ли?