Подкидыш
Шрифт:
– Так что же она выкинула на этот раз? – поинтересовалась Элеонора.
– Вы помните, что кардинал Бьюфорт все свое состояние завещал королю? – спросил Джоб.
– Конечно, – ответила Элеонора. – А король отказался принять его на том основании, что это будет нечестно по отношению к другим родственникам покойного.
– Именно так. Ну, а королеву не смущают такие мелочи. Она все прибрала к рукам!
– Но она не может этого сделать! – ошеломленно воскликнула женщина.
– А кто ей запретит? – просто сказал Джоб. – Только король мог бы приструнить её, но он делает все, что она пожелает.
Элеонора
– Но, конечно же, это вызовет недовольство лорда Эдмунда, а я всегда считала, что Маргарита хочет перетянуть его на свою сторону?
– Ей просто необходимо, чтобы он был на её стороне, – как наследник трона, если только она не родит сына, что весьма сомнительно. Но у неё есть другие пути. Она сделает лорда Эдмунда наместником Франции и главой Тайного Совета, и этого хватит, чтобы заставить его забыть о дядюшкиных деньгах.
– Это уже решено? – спросила Элеонора.
– Нет, пока это только слухи, но так, скорее всего, и будет. – Джоб лукаво посмотрел на свою госпожу. – Хорошо разделять и властвовать, а?
Элеонора вспыхнула.
– Я не властвую и преданность свою не делю, а ты лучше помни свое место, если не хочешь его лишиться.
Джоб ничего не ответил, но продолжал улыбаться. Он знал, что Элеонора теперь не сможет обойтись без него. Знал он и то, что с тех пор, как разногласия между лордом Эдмундом и Ричардом Йоркским развели этих людей по разным лагерям, Элеонора не переставала бороться с собственными чувствами. Конечно, она и Роберт всем были обязаны лорду Эдмунду. Элеонора была его воспитанницей, выросла вместе с его женой Белль; Бьюфорт выдал Элеонору замуж – и очень удачно; она пользовалась его покровительством и сейчас, будучи матерью семейства. Теперь, когда лорд Эдмунд стал наследником престола, одновременно с возвышением этого человека росло и положение Морлэнда в обществе. За свою добросовестную службу Роберт получил пост главного оптовика, одного из немногих, кому было даровано исключительное право на вывоз шерсти из Англии; этот пост давал значительную власть и обеспечивал уважение окружающих; благодаря ему в немалой степени увеличилось и богатство семьи Морлэндов.
Естественно, что Элеонора должна быть преданной лорду Эдмунду – и сейчас даже больше, чем раньше, с другой стороны, было очевидно, что с Ричардом обошлись несправедливо, что его третировали и оскорбляли: пост командующего войсками, размещенными во Франции, у него отобрали, а его самого в разгар успешной кампании отозвали в Англию, чтобы поставить на его место другого, чье назначение объяснялось исключительно политическими причинами. Тайный Совет отказался вернуть герцогу Йоркскому долг в двадцать тысяч фунтов стерлингов, а затем превознес до небес Суффолка за ту роль, которую он сыграл в постыдной женитьбе короля и позорном перемирии с Карлом. Трудно было не почувствовать симпатии к Ричарду; и трудно было искренне желать успеха партии лорда Эдмунда.
Сейчас, чтобы скрыть выражение своего лица, Элеонора распечатала и начала читать письмо от своего мужа, который находился в Кале, в главной оптовой конторе по торговле шерстью. Послание было кратким.
– Хозяин вернется домой в следующем месяце, – сказала она Джобу, закончив читать. – Он пишет, что там у них опять стало неспокойно и что вполне можно ждать новой войны. Французский король хочет знать:
– Дай-то Бог, чтобы Карл так и сделал. Лучше уж война, чем это позорное перемирие, – заметил Джоб.
– Надеюсь, что лорд Эдмунд считает так же. Боюсь только, в данном вопросе ему придется взять сторону этой интриганки и проститутки, если она сделает его главой Тайного Совета.
Джоб рассмеялся и коснулся указательным пальцем щеки Элеоноры.
– Сильно сказано, миледи! Но не забывайте, что эта «интриганка и проститутка» приходится женой его величеству, нашему возлюбленному монарху...
– Да, приходится – пока, – отозвалась Элеонора. Она посмотрела Джобу в глаза, потом окинула взглядом его твердое, красивое лицо, любуясь тем, как солнечные лучи играют в рыжих волосах, превращая их в расплавленное золото. Внезапно ей захотелось поинтересоваться, почему Джоб так никогда и не женился: ведь он явно был в расцвете сил и очень хорош собой.
– Ты когда-нибудь обзаведешься семьей, Джоб? – спросила она его. – Одно время мы все были уверены, что ты женишься на Энис – похоже, вы нравились друг другу.
– Она мне и сейчас нравится, – ответил Джоб. – Но...
– Ты что, не хочешь жениться? – удивилась Элеонора. Глядя ей прямо в глаза, он ответил:
– Я такой же мужчина, как и вес прочие, миледи. Но порой человек посвящает себя какому-то делу, и тогда в душе этого человека не остается места ни для чего другого.
– И какому же делу ты посвятил себя? – спросила Элеонора, хотя заранее знала ответ. Вдруг она почувствовала, что ей почему-то стало трудно дышать, как будто грудь её сдавил железный обруч.
– Лорд Эдмунд послал меня с вами и поручил мне служить вам, – мягко проговорил Джоб. – И я так и делаю – вкладывая в это всю свою душу.
Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, и глаза их говорили нечто такое, чего нельзя выразить словами. Потом Элеонора резко отвернулась. её щеки алели, как маков цвет, а сердце гулко стучало – и почему-то пело от счастья.
– Пойду-ка я прочитаю детям письмо отца, – пробормотала женщина, лишь бы что-нибудь сказать. Впрочем, для того, чтобы уйти, этот предлог был так же хорош, как и любой другой. – Джоб, не сбегаешь ли ты к мистеру Дженни и не попросишь ли его привести мальчиков на галерею, чтобы они тоже могли послушать? – И, подхватив юбки, Элеонора помчалась к дому, словно молоденькая девушка.
Мистер Дженни – светловолосый мужчина с военной выправкой, который сразу понравился Элеоноре и в которого она поверила с первого взгляда, – тотчас же явился на её зов. Теперь под его опекой было три мальчика: Эдуард, высокий и исполненный чувства собственного достоинства в свои девять лет; любимец матери – Томас, пятилетний красавчик, который уже сейчас отлично умел пускать в ход свое обаяние и добиваться таким образом всего, чего он хотел, и самый младший ребенок Элеоноры, Гарри, в свои три с половиной года только-только выбравшийся из пеленок. Все трое поклонились матери, как их учил мистер Дженни, но едва выпрямившись, Томас подбежал к Элеоноре и осыпал её поцелуями и выторговал себе лучшее место у неё на коленях, в то время как остальные дети встали перед ней полукругом, чтобы послушать, что пишет их отец.