Подкидыш
Шрифт:
Например, на том же ЦБК, то есть Калининградский целлюлозно-бумажный комбинат, вполне реально воткнуться в ту же ведомственную пожарную охрану. Имея опыт работы в Военизированной пожарной части, берут с руками и ногами, только в путь. Там вечный некомплект, а все потому, что зарплата, еще меньше чем здесь. 9 декабря 1971 года Верховный Совет РСФСР принял Кодекс, в котором закреплялась норма — сумма рабочего времени не могла превышать 41 час в неделю. В 1977 году Конституция СССР закрепила эту норму. Исходя из нее в месяц выходило сто шестьдесят четыре часа, у меня же выходит от двухсот сорока часов в месяц. Переработка, как бы обусловлена тем, что я служу Военизированной охране, и за это мне предоставляются
А вот в ведомственной пожарной охране, ничего этого нет. Вернее, все это есть, но на общих основаниях. Да отпуск поменьше, дорога не оплачивается, путевки согласно очереди. И даже зарплата существенно ниже, если здесь с учетом трех лычек на погонах, у меня выходит где-то порядка ста пятидесяти рублей в месяц, на ЦБК, максимум сто двадцать, но вместо десяти суток, работать придется всего восемь. С графиком сутки через трое. Тут разумеется тоже есть небольшая переработка, но и работа все же полегче, хотя бы тем, что пожарная часть обслуживает только вверенное предприятие, и не выезжает по городским вызовам. В то время, как городские пожарные части, всегда приезжают на комбинат при любом возгорании. Фактически заводская пожарная охрана, является вспомогательной. То есть в ее обязанность входит профилактика, и начальный этап, до прибытия основного состава. Впрочем, все это дело будущего, пока остаюсь там же где и был, но и не стану отказываться от более теплого местечка. Тем более, деньги у меня есть, и зарплата, как таковая, не особенно заботит.
В начале мая в Калининград, наведались киношники. По слухам, собираются снимать какой-то фильм или про войну, разведчиков, или что-то похожее. Хотя по некоторым эпизодам, на военное время это не очень смахивает. Откуда я это знаю, так ведь с их приездом, прибавилось работы пожарным. Наш район считается самым безопасным в городе, то есть пожары здесь хоть и происходят, но гораздо реже, чем где-то еще. Поэтому с некоторых пор, одна машина из нашего депо, постоянно дежурит на съемках. Мало ли, вдруг решат взорвать или поджечь, что-то по сценарию, вот и приходится дежурить неподалеку. С одной стороны, конечно немного суматошно, так сидел бы в депо с книжкой, или у телевизора. С другой стороны, даже интересно, как все это происходит.
Обычно ставили машину, где-то в сторонке, чтобы быть неподалеку и на страже, и устраивались кто где, не особенно маяча на глазах, и в тоже время, внимательно наблюдая за процессом. Я чаще всего устраивался на капоте, или же взбирался на крышу автомобиля, откуда было гораздо лучше видно происходящее. Именно там меня похоже и нашли. В смысле заметили, не мудрено, когда такая дылда как я на крыше ЗИЛа сидит, как три тополя на Плющихе.
В этот день, режиссёр явно был не в духе, постоянно срывался с места, высказывал претензии актерам, кричал, ругался и все, по его мнению, происходило совсем не так, как он того хотел. В какой-то момент, развернулся увидел меня, и похоже в его сознании что-то щёлкнуло. Он пару секунд вглядывался в мою физиономию, а после вдруг воскликнул.
— Вот ты! Иди-ка сюда.
— Я? — удивленно переспросил.
— Да. Да, именно ты.
— Не могу.
— Почему?
— Я на службе, вдруг что произойдет, а меня не окажется на месте.
— Да, что тут сможет произойти?
— Да все что угодно, вон ваш работник у ящика с фейерверками опять закурил, щас полыхнет, а меня на месте не окажется. Кто виноват будет?
Режиссер, тут же оглянулся и заорал.
— Ильмов! Мать твою так, ты опять куришь в неположенном месте?! Сколько
Потом, вновь взглянув на меня.
— Ну подойти, на минуту-то можно оторваться?
Я приблизился к нему. Он и находился-то в десяти шагах от машины.
— Вот смотри. Вот эти двое студентов изображают полицейский патруль. Нужно просто пройти, вон от той афишной тумбы, примерно двадцать пять шагов в мою сторону, при этом, ты должен идти не как, какой-нибудь бездельник, который вышел в городской парк, на променад. А как настоящий немецкий полицейский, знающий что такое дисциплина и порядок.
Мужчина при этих словах поднялся со своего места, и вихляющейся походкой сделал несколько шагов в сторону. И честно говоря, если я раньше не понимал, в чем причина того, что он все утро рычит на своих подчиненных, то сейчас все встало на свои места. Их походка была очень похожа на то, что сейчас изобразил режиссер. Конечно не столь расхлябанная, как доведенная до гротеска, у самого режиссера, но все же очень на это похожая.
— Понял? Нужно показать, что ты не простой гражданский бездельник, а настоящий немецкий полицейский. Что ты вышел не на променад, в городской сад, а находишься именно на службе. Вот попробуй так пройти.
Я хотел было возразить, ссылаясь на ту же службу, что не могу отойти от автомобиля слишком далеко. Похоже мужчина понял это и обратился к находящемуся неподалеку, довольно плотному мужчине, со словами.
— Что нужно сделать, чтобы привлечь вашего работника?
— Если ненадолго, и под вашу ответственность, не имею ничего против.
Подойдя ко мне, он представился, оказалось, что он является, как бы консультантом, и вместе с тем служит в штабе городской пожарной охране, то есть я, во всяком случае при пожаре вхожу в его подчинение. Да и так, он все-таки майор, а я сержант. Одним словом, получив его разрешение, я кивнул головой. Мне тут же выдали бутафорское оружие, напарника и отправили к афише. Съемок пока не было, только репетиция, поэтому предупредили, чтобы я начал движение, сразу же после того, как прозвучит команда об очередном дубле.
В общем-то ничего нового я не выдумывал, прошел своим обычным шагом, разве что при этом вертя головой в разные стороны, как бы отслеживая потенциальных нарушителей порядка. И все, стоило мне дойти до указанного места, как режиссёр тут же вскочил и воскликнул.
— Вот! Вот! Этого, я и добивался, но неужели так трудно это понять? Человек пришел со стороны, и сразу же понял, что от него требуется!
Потом повернувшись ко мне произнес.
— Вообще-то у нас озвучка происходит после съемок, в студии, но по сценарию, патруль переговаривается во время движения. Можно конечно болтать, что угодно, но после, если что-то в кадре не срастется с реальной речью, вызовет смех. Тем более, что эпизод будет сниматься крупным планом. Это только считается, что советские люди не знают немецкого языка. Всегда найдется какой-нибудь придурок, который сопоставит шевеление губ с реальными фразами, и ославит нас на всю страну. Поэтому вот смотри это текст на немецком прописанный русскими буквами. Сможешь повторить, хотя бы приблизительно.
— А немецкого текста нет? Я знаю язык.
Режиссер воззрился на меня, как на носорога в зоопарке, которого увидел впервые в жизни. Мгновением позже повернулся в сторону и заорал
— Сан Саныч, давай сюда!
Из-под какого-то навеса, выглянула несколько недовольная физиономия, как бы интересуясь что понадобилось крикуну.
— Давай быстрее, время идет, а мы тут с самого утра баклуши бьем.
— Иду-иду! Что орать-то?
— Поговори-ка с парнем.
— Ну и о чем мне с тобой поговорить? — повернулся Сан Саныч ко мне.