Подкидыш
Шрифт:
Сергей и раньше понимал, почему Центр поручил его сексуальную подготовку столь нестандартной даме, а после ночи с Елизаветой окончательно в этом убедился. Ему сделали прививку от юношеской влюбчивости. И, хотя он и тогда отлично знал, что для большинства мужчин идеал женской красоты выглядит совсем не так, но поделать с собой ничего не мог. В восемнадцатом же веке при всем желании не получится найти женщину, хоть отдаленно напоминающую его первую любовь — в этом он уже не боялся себе признаться. Ведь Елизавета, в сущности, довольно привлекательна даже по меркам двадцать первого века. Чуть полновата, но многим это нравится. Они, эти многие, вовсе
Так что никакого сладостного нетерпения в ожидании следующей встречи с цесаревной молодой император не испытывал. А она должна была состояться через три дня, и теперь уже в Ново-Преображенском дворце. Сегодняшним же вечером Сергею предстояло познакомиться с теми, ради кого на самом деле эта встреча и затевалась.
Делегация пришла сразу после ужина, Сергей принял ее в малой трапезной. Привел гостей сам Ершов, и он утверждал, что этого не видел никто, кроме двух караульных семеновцев, а это надежные люди. Глава делегации, бабка Настя, была согласна с главным камердинером, а с недавних пор уже мажордомом, мечтающим, и небезосновательно, о должности гофмейстера. Кроме Анастасии Ивановны, к Сергею пришла ее внучка Алена и четыре девушки, которых она уже успела подобрать для предстоящей службы.
Новицкий поздоровался сначала с бабкой, похвалив ее за оперативность. Потом повернулся к внучке. Да, девица вроде ничего… пожалуй, будет даже чуть попривлекательней Елизаветы. Хотя, может, это ему только кажется в силу причин, над которыми он только что раздумывал. Ладно, сойдет и так, ведь мне с ней не спать, подумал молодой человек, непроизвольно вздрогнул и предложил гостьям садиться.
— Итак, красавицы, — начал он, — я вас пригласил, чтобы предложить службу. Она будет и опасной, и трудной, это могу обещать сразу. Придется рисковать не только жизнью, но и, так сказать, женской честью, причем еще неизвестно, чем чаще. А в благодарность будет все, что я смогу для вас сделать. Подумайте, сейчас это вовсе не так уж много. Еще раз повторяю — подумайте, даю десять минут. Сегодня вы еще можете отказаться, и вам за это ничего не будет, кроме рубля за беспокойство. Но потом — нельзя.
— Государь, да стала бы я их сюда вести, будь они несогласные, — подала голос бабка, — аль у тебя эти минуты совсем лишние?
— Ладно, тогда представляйтесь, начиная с самой младшей.
Вставшей пигалице было от силы лет четырнадцать.
— Евдокия Носова меня зовут, — смущенно сказала она.
— Племянница Гаврилы Петровича, — уточнила бабка, — того самого, государь. Брата его убило на шведской войне, при Гренгаме, о семье с тех пор Гаврила заботится.
— И что, учил тебя дядя чему-нибудь полезному?
— Учил, государь, — совсем смутилась девчонка.
— Чему выучил? Рассказывай, что умеешь.
Малявка замялась, но бабка вдруг рявкнула, ухитрившись сделать это шепотом:
— Ты чего мне тут мнешься, разэтакая?! Краснеть будешь, когда тебе государь прикажет, и не раньше, а сейчас докладывай коротко и ясно! Не то выгоню к чертям, а уж потом сама перед царем за дурость твою
— Умею писать и читать, — закатила глаза к потолку девочка, — могу разглядеть, где человек деньги носит, и украсть так, что он не заметит. Пролезу в любое окно, даже закрытое. Могу подрезать хоть человека, хоть коня, но дядя Гаврила говорит, что это у меня плохо выходит, дальше учиться надо. Пока…
Тут докладчица запнулась, но глянула на бабку и мужественно закончила:
— Пока еще девица.
— Это хорошо, — улыбнулся Сергей, — а вот скажи-ка мне, чего у меня сейчас есть при себе ценного?
— Несколько серебряных рублей в правом кармане камзола. Шесть или семь, не вижу. За пазухой справа тряпки подложены, а вот слева… не кошелек, точно. Наверное, пистоль, только какой-то уж больно маленький.
— Ну ты сильна, — покачал головой Новицкий, — чувствую, предстоят нам с тобой интересные дела. Читаешь-то хорошо?
— Хорошо, государь. Могу вот такой лист прочесть и почти не устать, — гордо сказала девчонка, руками показав что-то размером примерно с формат А4. — А вот при письме, бывает, ошибки делаю.
Остальные девушки заявили гораздо более скромный букет навыков. Кроме Евдокии, грамотной была Алена, причем эта, кажется, уже по-настоящему. Кроме того, она знала около сотни французских слов и даже могла составлять из них какие-то предложения. Насколько это получалось правильно, Сергей оценить не мог, потому как настоящий Петр Второй из иностранных языков знал только немецкий, да и то очень плохо, и умел нецензурно выражаться по-татарски. Понятно, что его сменщика в Центре учили тому же самому и примерно в таком же объеме. Кроме того, еще со школы у Сергея оставалось знание английского, но довольно умеренное. То самое, что в анкетах стыдливо обозначается как "читаю со словарем".
Еще одна волонтерка, Аглая, сразу обратила на себя внимание императора. Она, пожалуй, на лицо была даже пострашнее Мавры Шепелевой из свиты цесаревны. Присмотревшись, можно было обнаружить явное сходство с обезьяной, причем не простой, а с синдромом Дауна.
— Ты, государь, не гляди, что у Глашки рожа-то дурная, — снова сочла нужным вмешаться бабка, — на самом деле она очень умная, только по-своему. Что услышит или увидит — сразу запомнит и никогда не забудет. Москву знает даже лучше меня, а я ведь до недавнего времени считала, что такого просто быть не может.
— Правду говорит Анастасия Ивановна? — обратился Новицкий к Глаше. — Ну, а раз так, слушай стих на иностранном языке, потом повторишь.
Император напряг память, на которую в общем-то тоже до сих пор не жаловался, и начал читать зазубренный еще в школе монолог Гамлета:
— Ту би о нот ту би, зат из зе квесшен…
Правда, дочитать он его смог только до середины, дальше пошли провалы.
Диктофон, ну прямо самый натуральный диктофон, восхищенно думал Сергей, слушая Аглаю. Ведь даже интонации повторяет! Интересно, а если прочитать ей инструкцию по наладке управляющего контура маяка, что записана в планшетах? Небось и ее осилит, Шекспира ведь воспроизвела без малейшей запинки. Но так извращаться ни к чему, а вот место, где она сможет спрятаться в моей комнате, нужно оборудовать срочно. И пусть сидит там во время каких-нибудь важных переговоров, чтобы потом при необходимости всегда можно было прослушать запись. Жалко, что аналогичного фотоаппарата мне тут даже бабка не найдет, очень бы не помешал. Или на всякий случай озадачить, нехай попробует?