Подделка
Шрифт:
Анри прошёл мимо книжной полки и наконец остановился у стола с тестом для лепки. Хороший выбор. Тесто для лепки было безопасным. Им нельзя было никого стукнуть, и оно никак не годилось в качестве оружия. Чуть позже к Анри присоединилась Сесили, что стало прекрасной возможностью продемонстрировать, как он хорошо играет с другими. Несколько очаровательных мгновений они стояли бок о бок и лепили из теста комочки, как лучшие друзья.
Смотри, сказала Сесили, взяла кусок теста и расплющила на столе в плоский блин. Анри нашёл это уморительным, тут
Глаза девчушки расширились, а потом она откинула голову назад и расхохоталась. Я медленно набрала в грудь побольше воздуха. Подумаешь, тесто. Всего лишь мука и вода (и грязь с рук множества кандидатов). Ничего страшного. Мисс Дженни даже не заметит.
Анри, судя по всему, нашёл тесто очень вкусным, потому что откусил ещё раз. Это было уже слишком для Сесили, потому что она замахала учительнице, словно подзывала такси, и закричала: он ест тесто!
Папаша хлопнул себя по коленке. Она такая властная. Жена говорит, она станет гендиректором, а уж моя жена-то знает. Мне захотелось придушить его и девочку, если честно, тоже, но я не могла оторвать глаз от сына, который скомкал свой блинчик и облизал его, как леденец.
Он никогда так не делает, крикнула я. Булочка, ну-ка прекрати.
Мисс Дженни взглянула на бейдж с его именем. Анри, это тесто не едят.
Анри поднял на неё большие карие глаза и медленно высунул язык. Я вновь опустилась на свой крошечный стул.
Нет, сказала она, беря тесто из его рук. Он вытянулся, чтобы посмотреть на меня, и его глаза наполнились слезами.
Я покачала головой и прошептала: всё хорошо. Не плачь. Я тебя люблю.
Он потянул себя за мочку уха и испустил леденящий душу крик.
Мамы позади меня ахнули. Сесили очень мило заткнула уши пальцами. Я не смогла удержаться и не бросить на неё свирепый взгляд, спеша к своему отчаянно плачущему ребёнку. (Не бойтесь вывести малыша на улицу подышать воздухом, писали мамочки. Вы – родитель!)
Мы пойдём подышим немного, сказала я, и, к моему удивлению, мисс Дженни просто кивнула. Что это значило? Что она уже всё решила? Что в дальнейшем наблюдении нет необходимости?
Сперва я таскала Анри взад-вперёд по коридору, уткнув его лицом в рукав, чтобы заглушить его рыдания. Тем не менее учительница другого класса высунула голову и велела нам замолчать. Выйдя во двор, я с надеждой поискала глазами Марию, но она сидела в машине.
Смотри, милый, сказала я, указывая на воробья на ветке, но Анри, похоже, интересовался только гонконгскими птицами.
Пирожок, пирожок, – сказала я, протягивая ему руку, чтобы он хлопнул меня по ней.
Он зажмурил глаза и заплакал еще сильнее.
Тебя мисс Дженни обидела? Она не нарочно. Или Сесили? Ну и не играй с ней.
Анри был безутешен.
Пожалуйста, Булочка, нам надо туда вернуться. Всего на несколько минут.
Он скорбно покачал головой.
На десять минут,
И тут Господь послал нам подарок: по кварталу проехал бульдозер.
Смотри, Булочка, закричала я, и он оживился и замахал рукой, а водитель, настоящий ангел, в ответ приподнял каску. Я вытерла сыну сопли, как могла, стёрла слюни с воротника его рубашки и втолкнула его внутрь. Но к тому времени мы пропустили даже хоровод, на котором всё веселье закончилось.
Мы можем вернуться в другой день? – спросила я мисс Дженни, когда другие родители уходили и уводили своих безупречных, святых детей. Боюсь, что нет, ответила учительница.
Пожалуйста, сказала я. Он очень застенчив. Он единственный ребенок. Он привыкнет к другим детям.
Это наш последний раунд. На следующей неделе начнутся занятия.
А он может прийти на занятие? Или к другому учителю? Мой голос становился всё безумнее. Он правда милый, надо только узнать его поближе.
Не сомневаюсь, любезно сказала мисс Дженни, отчего мне стало еще хуже. Вы найдёте подходящий детский сад, здесь или где-нибудь ещё.
Он должен поступить сюда, сказала я. Мы любим этот сад. Это наш единственный выбор.
Учительница улыбнулась мне, но её глаза не улыбались. Всё получится. Вот увидите.
Наше внимание привлёк грохот. Анри скинул с полки все книги до единой и радостно захихикал, гордясь собой.
Ох, Булочка, ну что же ты наделал? Я упала на колени и стала расставлять книги обратно. Не надо, пробормотала мисс Дженни. Ну что вы, ответила я. Она уже резче сказала: правда не надо, – и вздохнула. Вы неправильно их расставляете. Мне придётся потом ставить заново.
Я поставила на место «Кота в шляпе», встала и взяла сына за руку. Мы подошли к машине, где Мария сразу же забросала нас вопросами: ну как дела? Он справился? Тебе было весело, ми амор? Я покачала головой, она сжала губы и больше ничего не сказала.
Оли, конечно, нельзя было так просто заставить замолчать. Он позвонил, когда я выезжала с парковки, и я включила громкую связь.
Что ты имеешь в виду? Что значит катастрофа?
Я рассказывала ему всё утро.
Это же ребёнок. Они лучше всех должны понимать, что такое дети.
Все кончено, сказала я.
Вовсе нет. Ты объяснила, что это нелепая случайность? Ты просила дать ему второй шанс?
Я отвечала на все его вопросы – да, да, да, пока он наконец не сказал: мы ещё можем это исправить, я не сомневаюсь.
Ну раз ты не сомневаешься, то сам и исправляй, огрызнулась я и взглянула в зеркало заднего вида. Мария вежливо избегала моего взгляда.
Погоди, сказал он. Я услышала, как он говорит неизвестному коллеге что-то резкое и важное. Потом он вновь переключился на меня. Мне пора идти, сказал он. Позвони-ка своей подруге Винни. Она вроде бы работала в детском саду?
Я была обескуражена тем, что он запомнил. И чем она может помочь?
Чрезмерно терпеливо он ответил: ну не знаю, Ава, это уж ты ей позвони и сама выясни.