Подданная

Лира Алая

— Почему ты раньше не сказала? — Ноэль не выдержал, встал и начала расхаживать по комнате. Его нетерпение ощущалось в воздухе. Рэна не первый раз замечала за ним эту привычку.

— Сегодня хотела, я сама об этом недавно узнала. Вот только...

— Только что?

— Мне нужен кто-то, кто отправится со мной в путешествие. Сама не смогу. Так сказали Истоки.

Пожалуй, последняя фраза отбила все вопросы о том, почему самой не получится. После путешествия по воспоминаниям Рэны, Ноэль проникся к истокам каким-то благоговейным уважением. Слепо доверять не стал бы, но в качестве

аргумента принял.

— Есть пожелания?

— Любой, кроме Валента, — ответила Рэна, тут же пояснив: — Ничего личного! Из-за твоей метки любой мало-мальски грамотный алхимик выведет тебя из строя. А там таких грамотных будет много, практически все.

— Я понял, это к лучшему. Боюсь, не слишком сработаемся. И обузой быть не желаю, — согласился Валент.

— Тогда без вариантов, — вздохнул Ноэль. — Морай, думаю, не откажешься.

В гостиной повисла тишина. Даже Рэна удивилась. Она ожидала, что ее отправят с Иолантэ или подберут телохранителя со стороны.

— Да ни смотрите вы на меня так! — возмутился Ноэль. — Это наилучший выбор. Я не могу отправить тебя абы с кем, Тет в бою бесполезен, Валент бесполезен против алхимиков. Иолантэ... Прости, но сейчас я бы хотел, чтобы ты осталась тут, — обратился Ноэль к Иолантэ. — Единственный вариант — это Морай. Да, я знаю, что лучше его никто мою жизнь не защитит, но... Но, пока рядом Валент и Иолантэ, ко мне не сунутся.

Иолантэ прожгла Рэну взглядом, а потом спросила принца:

— Я не сомневаюсь в своих силах. Но не знаю ее. Вы уверены?

— Именно поэтому я тебя не отправляю с ней. Да, уверен. Пока я не принимал глупых решений.

Но по-настоящему растерян был Морай. Он, насколько знала Рэна, никогда не покидал принца с того момента, как впервые с ним встретился. Рэна уже пожалела, что завела разговор. Надо было потиху переговорить с принцем и отправиться самой. Ничего бы с ней не стало. Запаслась бы зельями, болтала по ночам с истоками, подобрала бы хороший караван...

— Морай, — Рэна окликнула так, чтобы увлеченные спором с Ноэлем не заметили. — Если тревожно, не иди. Я не думала...

— Он пойдет. Если ты не поняла, то я скажу. Я не буду говорить о том, что мне не хочется тебя потерять, потому что ты навряд ли поверишь, потому вот тебе факты. Сейчас ты единственная зацепка, которая может привести к Лиаму. Если ты не осознала, то на данный момент твоя жизнь в приоритете.

— Но не важнее вашей, — Рэна сощурилась.

— Важнее.

— О да, конечно, какая-то зацепка, которая без какой-либо гарантии, возможно, приведет тебя к твоему брату. И не гарантированно, что к живому. Разумеется, это важнее твоей жизни, — зашипела Рэна, добавляя в слова весь свой запас сарказма. Ну что за безразличие такое? Чертов ребенок, опять вывел.

— Послушай.

— Сядь и сам послушай, пока я тебя за уши не усадила.

Ноэль сел, посмотрел печально и произнес:

— Я сел, только уши не трогай. Послушай, Рэна. Мне сейчас ничего не угрожает. Я обвешан амулетами и камнями с ног до головы. Иолантэ, скажи. Скажи что-нибудь!

— Она мне нравится, — произнесла Иолантэ.

— Да не это! Скажи, что мне ничего не грозит, даже если Морая не будет рядом.

— Разумеется,

пока рядом я. Я не слабее. В прямой схватке с Мораем могу и не выстоять, но против остальных врагов я буду эффективнее. Я убью их раньше, чем они успеют приблизиться к принцу.

— Это разумно, — откликнулся Тет.

Морай молчал. Рэна едва не скрежетала зубами. Упрямый ребенок, упрямые подданные, пусть делают, как знают! И, махнув рукой, мол, разбирайтесь сами, ушла из гостиной.

Эпилог

С того разговора прошло больше месяца. Ноэль переупрямил, причем двоих: и Рэну, и Морая. И если Рэна просто громко ругалась, обещая время от времени выдрать ремнем или отодрать за уши, то Морай ходил потерянным. Рэна его прекрасно понимала: оказаться между двух огней не самое приятное. Да, они не перетягивали его как канат, но выбирать между подопечным и человеком, который тебе нравится... не самое легкое и приятное дело.

Поэтому Ноэлю приходилось отбиваться от аргументов Рэны и от молчаливого укора Морая. В этом ему немало помогла Иолантэ, которая оказалась молчаливой, верной и совсем не холодной. Все дошло до того, что она вызвала Морая на бой:

— Если сомневаешься в моих силах, то давай проверим!

К счастью, до драки не дошло, потому как Морай вздохнул, выругался (чем шокировал всех, кто слышал, даже безэмоционального Тета) и сдался, согласившись сопровождать Рэну. А оставшись в меньшинстве, она долго не продержалась.

Как ни странно, но они с Иолантэ подружились. Способствовали этому совсем не слова Иолантэ о том, что Рэна ей нравится, а один случайно подслушанный диалог.

Рэна тогда шла к Мораю. Их посиделки становились обыденным делом и почти каждый вечер, если не считать тех, когда Рэна готовила зелья и амулеты и рычала на всех, кто смел ее отвлекать, они проводили вместе. Разговаривали, иногда обнимались, еще реже целовались. И в один из вечеров она застала в комнате Морая Иолантэ. Приревновала? Было немного. Они красиво смотрелись, контрастно: высокий, мужественный мужчина и хрупкая, почти воздушная, женщина. Рэна тогда с легкой грустью подумала о том, что они с Мораем скорее сошли бы за родственников, чем за возлюбленных. Тем не менее, когда застала их вдвоем, посмотрела так, что Морай отошел от Иолантэ на пару шагов, а та подняла руки и стала оправдываться, что по делу. А ведь Рэна ничего не спрашивала, и Морай с Иолантэ ничего предосудительного не делали. Хотя Иолантэ пришлось рассказать, что у нее за дело такое. Оказалось все до банального грустно.

— Когда нас не пропустили на второй границе, я решила, что надо действовать. Лиама когда-то убили. Ой, точнее не убили. Не важно. Я решила, что Ноэль тоже в опасности, а наша с Тетом задержка может дорого обойтись. Поэтому на границу я прорывалась с боем.

— Прорвалась, это я понимаю. И что теперь? Война с другим государством? — Рэна немного напряглась.

— Нет-нет! Они были неправы, поэтому с политической точки зрения ничего не будет. Но... Но...

А дальше шел бессвязный лепет о том, что она не хотела и не думала, а теперь не знает, что делать. Морай сжалился над Иолантэ и кратко пояснил: