Подбельский

Расин Борис Исаакович

В полдень 17 августа после ожесточенного боя части Красной Армии заняли станцию Романовка. В это время особоуполномоченному ЦК партий и ВЦИК передали телеграмму.

«Прошу сообщить немедленно, — требовала от особоуполномоченного по поручению ЦК секретарь ЦК Елена Дмитриевна Стасова, — в каком состоянии Тамбовская бригада и остальные части Тамбовского гарнизона. Приняты ли все меры, чтобы встретить должным образом зарвавшегося противника? Мобилизованы ли коммунистические отряды Компрода, ЧК? Дана ли директива коммунистическим ячейкам и исполкомам на местах организовать задержку противника повсюду, где только

можно… Противника необходимо всячески беспокоить и постараться истрепать его местными силами, пока главные силы не нанесут ему окончательного удара. Держите каждую пядь, ничего не отдавайте без упорного сопротивления».

Особоуполномоченный задумался над телеграммой. Все ли сделано, чтобы местными силами задержать наступление врага до подхода главных сил Красной Армии? Хорошо сражается Тамбовская бригада, основной костяк которой составляют коммунисты. Успешно проходит партийная мобилизация, и теперь в армию ежедневно вливаются десятки стойких и проверенных бойцов. На местах созданы партийные организации, а это тоже немалый фактор для укрепления влияния партии и Советов среди крестьянства. Налажен выпуск обмундирования для армии. Он сам участвует в формировании отрядов для отдельных наступательных операций. И все же местных сил еще недостаточно. Но тем не менее драться надо за каждую пядь земли.

Конница Мамонтова стремительно двигалась к Тамбову. И как бы героически ни дрались небольшие подразделения, стараясь сдерживать натиск белогвардейской конницы, казакам все же удалось подойти к городу.

Ранним утром 18 августа 1919 года казаки ворвались в город.

Командование советских войск, местные партийные и советские органы, особоуполномоченный ЦК и ВЦИК обратились в этот день к воинам стоявших под Тамбовом частей Красной Армии и ко всему населению города с воззванием:

«Задача ясна и проста, — крепкой облавой нужно окружить деникинскую конницу, которая оторвалась от своей базы, и уверенной рукой затянуть аркан».

Хозяйничанье в городе казаки Мамонтова начали с арестов всех подозреваемых в принадлежности к большевикам, грабежей и насилий.

Казаки рыскали по городу в поисках большевиков и комиссаров, грабили продовольственные и вещевые склады. По улицам гарцевали конные казаки, обвешанные сапогами, шубами. Иной раз из-за вещей трудно было разглядеть человека. Делая «красивый жест», победители тут же раздавали часть награбленного местному населению. Нашлись среди жителей такие, кто за чистую монету принимал «щедрость» мамонтовцев и бросался на жалкие подачки.

Легкий ветерок разносил по городу пух, клочки детских тетрадей и книг. Слышались крики и стоны. В городе появились виселицы. Первыми жертвами оказались не успевшие уйти из города коммунисты и евреи.

Два дня хозяйничали казаки в Тамбове, два дня в городе лилась кровь и слезы, слышались стоны, пахло гарью пожарищ. Два дня тысячи жителей города жили в страхе и унижении.

Собрав в единый крепкий кулак лучшие свои части, Красная Армия разбила отряды мамонтовской конницы и вошла в Тамбов. Во главе войск шли коммунисты Тамбовского добровольческого полка. Вместе с армией пришел в город и особоуполномоченный ЦК и ВЦИК Вадим Николаевич Подбельский.

Жизнь входила в нормальную колею. Уже через две недели был созван съезд

представителей культурно-просветительных учреждений. Еще через две недели в городе открылся народный университет, начались занятия в бесплатной музыкально-хоровой школе.

Особую заботу проявляли о детях. В городе были созданы детские столовые, оборудован первый детский дом, в который собрали детей из приютов и сиротских домов.

Подбельский успевал всюду. Зашел он однажды и в бывший институт благородных девиц, где разместился теперь детский дом. Как там живется малышам? Надежным ли людям доверено их воспитание? Его встретила шумная ватага ребят. Узнав Подбельского, воспитательница смутилась и покраснела: она никак не ожидала увидеть такого гостя. Когда-то они были соседями, дружили в годы юности.

Вадим Николаевич заметил смущение воспитательницы.

— Ну, Ольга Алексеевна, не смущайтесь! Давайте будем, как прежде, — вы для меня Олюшка, а я для вас — Вадя. Идет? Показывайте-ка свое хозяйство.

Они прошли по спальням, столовой, заглянули в кладовые, осмотрели детскую одежду, просмотрели списки детей. Вадим Николаевич поговорил с ребятишками.

Собираясь уходить, он просил Ольгу Алексеевну составить список всего, что необходимо детскому дому, и завтра же прийти в исполком.

— Сбросьте с себя, Оленька, ненужное подобострастие, — сказал на прощание Подбельский. — Советская власть — она для всех равна: для рядового и для государственного деятеля. В этом смысл ее демократизма. Вы ведь помните, как мы об этом мечтали? А за то, что вы делаете, — большое вам спасибо от советской власти!

Не забывал Подбельский и непосредственных своих подопечных — почту и телеграф. Его удивляла огромная загрузка телеграфа. При проверке выяснилось, что учреждения посылают телеграммы по самым незначительным поводам.

«До каких же все-таки пор будет продолжаться эта телеграфная вакханалия! — думал нарком, просматривая длиннющие телеграммы. — Ведь дело доходит не только до глупостей, оно граничит иной раз с преступлением».

Народный комиссар выбрал наиболее вопиющие случаи и немедленно послал об этом корреспонденцию в «Известия». Пусть все знают, из-за каких глупостей задерживаются действительно срочные телеграфные сообщения.

Упорядочению работы телеграфа, разгрузке его от длинных бессмысленных телеграмм Подбельский уделял немало внимания и в дальнейшем. Он отдавал под суд работников, загружавших телеграф ненужными обстоятельными телеграммами и мешавших, таким образом, «обслуживать срочные военные, продовольственные и политические нужды…», сообщал об этом Ленину.

Член Коллегии Наркомпочтеля М. Д. Ходеев вспоминал: «Докладывая… Совету Народных Комиссаров, В. Н. Подбельский для убедительности продемонстрировал несколько телеграмм, поданных присутствующими на заседании наркомами. Стоя на стуле, он поднял на шесте до потолка телеграммы, отпечатанные на бумажных полосках длиною в 3–4 и более метров. Владимир Ильич с укоризной покачал головой…»

5

В июне 1919 года правительство поручило Народному комиссару почт и телеграфов установить в срочном порядке в Москве мощную радиостанцию и оборудовать ее современными машинами и механизмами.